Чтение онлайн

Он протянул руку.

— Удачи тебе, Чужак, — пожелал он.

— Спасибо, — ответил молодой человек. — Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

В темноте раздался все тот же странный смех тщедушного человечка.

— Полагаю, я стал первым за последние несколько месяцев, кто удостоился услышать от тебя столь благое пожелание, — отозвался он. И повернул обратно к дому.

Путь был трудным с самого начала. Тропа взбиралась вверх по склону, сквозь заросли могучих сосен и пересекала русла горных потоков, то резко обрываясь, то появляясь снова.

Поднимался ветер. Порывы его не были сильными, но они гнали по небу грозовые тучи. Луна то и дело выходила из-за туч, освещая небо, подернувшееся дымкой тумана. Вот уже раз десять, если не больше, ему приходилось останавливаться и терпеливо вглядываться в даль, пытаясь рассмотреть за облаками два темных пика, увенчанные шапками льда.

Лес заметно поредел, и вот, выбравшись из дремучей чащи, он выехал к верхней границе леса, где кривые стволы деревьев стелились по земле, словно змеи, извивающиеся от страха и бессильной злобы.

Ветер теперь добрался и до него. Если до сих пор он тихо блуждал где-то в верхушках деревьев, оставаясь почти незаметным, то теперь его резкие, словно удары кнута, порывы пробирали до костей, обжигая холодом. Пенстивен же упрямо ехал дальше через погруженные во мрак заросли вереска. Выехав на скальный уступ, он взглянул вниз, в разверзшуюся под ним глубокую пропасть, освещенную на мгновение пробившимся из-за туч светом луны. Пенстивен зябко поежился; его не покидало ощущение, будто бы на него устремлен пристальный взор заклятого и безжалостного врага, обуреваемого самыми темными мыслями.

Затем он наконец добрался до того места, где земля была скована ледяной коркой. Спешился, вытащил из-под седла потник, накинул его на плечи, после чего отпустил мула, который тут же резвой рысцой поскакал прочь, то и дело поскальзываясь и сбиваясь с шага, но все же наверное радуясь возможности отправиться в обратный путь.

Пенстивен успел связать вместе топорик и ледоруб и взвалить их на плечо, когда откуда-то снизу до него донеслось громкое, сопровождаемое множественным эхом, ржание мула, похожее на зловещий трубный глас, возвещающий ему всякие напасти.

Но теперь он медленно, но уверенно шел вперед, штурмуя заснеженные склоны, пока путь ему не преградила неприступная стена обледеневших скал, которые ему надлежало обойти стороной. Был там и ещё один, практически отвесный склон, и именно на него он начал взбираться, выдалбливая себе ступеньки и медленно, но верно продолжая карабкаться наверх. Местность была совершенно незнакомая, а от созерцания горного пейзажа при лунном свете можно было получить лишь самые общие представления о конечной цели путешествия, но уж никак не точную информацию об окружающем земном рельефе.

Он добрался до границы облаков. Теперь над головой у него клубился густой туман. Не помня себя от пронизывающего холода и усталости, он словно очутился во сне и брел наугад, полагаясь лишь на собственную интуицию. И все же шел вперед.

Его душой завладел юношеский азарт, а за плечами, подобно ступенькам лестницы, лежал уже пройденный путь. Он зашел так высоко, что уже не сомневался в том, что обязательно должен добраться до вершины.

Кроме того, мысль о возможном спуске обратно вниз по вырубленным во льду колдобинам представлялась ещё более пугающей, чем перспектива карабкаться наверх, навстречу неизвестности.

Мужчина не уйдет с поля боя, даже если все чувства и силы покинут его, кроме непреодолимого желания бороться, и тогда доведенные до совершенно бессознательного состояния бойцы продолжают топтаться по боксерскому рингу, инстинктивно отражая удары соперника и нанося свою. Примерно то же самое происходило теперь и с Пенстивеном.

Время от времени, пока он, выбиваясь из последних сил, плелся наугад под порывами пронизывающего ветра сквозь клубы густого тумана, на него снисходили редкие мгновения прозрения, и тогда голос разума с явным опозданием начинал твердить, что он идет навстречу своей смерти.

Перекинутая через плечо седельная сумка теперь казалась неподъемной ношей, под тяжестью которой ломило спину и подкашивались ноги.

Однако на его счастье эти проблески сознания были очень коротки. И даже если в какой-то момент ему начинало казаться, что впереди его ждет верная погибель, он спешил поскорее отогнать от себя мрачные мысли и стиснув зубы упрямо шел дальше.

Что же касается холода, то он стал постоянным спутником Пенстивена. Ледяная стужа поселилась в нем самом, став частью дыхания и крови, беспокойно пульсировавшей в его жилах.

Затем он заметил, что окутывающий его со всех сторон клубящийся туман сгустился ещё больше и стал похож на взбитые сливки, а затем снова начал рассеиваться, становясь просто молочно-белым с редкими прожилками темноты. Пенстивен решил, что рассудок окончательно оставил его. Итак, ему суждено умереть, пребывая в идиотском блаженстве. Однако летящие облака все продолжали светлеть, пока, в конце концов, он окончательно не выбрался из них, оказываясь на склоне между теми самыми двумя вершинами, к которым, собственно, и держал путь.

И на этот раз интуиция не подвела его!

Теперь у него над головой в кристально-прозрачном небе ярко светила луна, а весь мир внизу исчез, потонув в бескрайнем море облаков, подобно волнам набегавших на горные склоны и разбивавшихся о серебрящиеся в темноте скованные льдом скалы.

Отсюда открывался великолепный обзор, но это только лишний раз заставляло поверить в реальность неминуемой гибели.

Буря утихла ещё раньше, но зато теперь все поднебесье оказалось во власти ветра. Рассыпанные по небу звезды дрожали под его порывами, а Пенстивен с каждым шагом ощущал на себе его нарастающую силу.

Ему вспомнились словами Эла Спикера. Если буря застигнет его высоко в горах, то он обречен. Что ж, так оно и вышло. Так что когда в конце концов августовское солнце достаточно согреет землю, чтобы эти вершины стали доступными для восхождения на них, то Эл Спикер сможет запросто подняться сюда, чтобы разыскать бренные останки гонца и истлевшую холщовую суму, набитую деньгами — целых сто восемьдесят тысяч долларов наличными!

Он решил спрятаться за скалой и переждать непогоду. Но стоило только ему остановиться, как его пронзило ледяным кинжалом холода; смертельная усталость всецело овладела рассудком, а заунывный вой ветра все больше походил на погребальную песнь по случаю его скорой кончины.