Чтение онлайн

А что Меррик? А Меррик ничего. Полагали, что Кэш на счету преображенного человека стал первой жертвой, хотя никаких улик, которые бы связывали его с предполагаемым преступлением, выявлено не оказалось. Мотоциклист был весь как есть исколот ножевыми ранениями у себя в постели, но у Меррика на этот счет нашлось алиби, которое ему спроворили кое-какие люди из Филадельфии, которые, поговаривают, сами в ответ пользовались услугами Меррика. В последующие годы он подвизался с различными компаниями, в основном на Восточном побережье, и постепенно стал тем самым парнем, к которому обращаются, когда необходимо преподать последний фатальный урок тому, кто упрямится или бычится настолько, что иного выхода попросту не остается. Число тел, павших от рук Меррика, постепенно росло, солиднело. Он стал наконец сполна реализовывать свою природную склонность, и это на него работало.

Между тем были у него и другие аппетиты. Он любил женщин, и одна из них, официантка из Питтсфилда, штат Мэн, после ночи в его компании, оказалось, забеременела. Было ей под сорок, и она уже отчаялась найти мужчину или обзавестись ребенком. Об аборте, само собой, не было и речи, но и при этом ей все никак не удавалось от кого-нибудь забеременеть — и тут вдруг она разродилась вполне нормальным на вид ребенком. Когда Фрэнк Меррик по возвращении в Мэн заглянул к женщине, она встревожилась, как он отреагирует на факт своего неожиданного отцовства, но Меррик сам взял ребенка на руки и спросил, как его звать («Люси, как мою маму», — сказала женщина, а он улыбнулся и одобрил: «Люси — прекрасное имя»), а уходя, оставил в детской кроватке деньги. Впоследствии суммы стали прибывать на регулярной основе; иногда наличность приносил сам Меррик, иногда матпомощь прибывала в виде денежных переводов. Мать ребенка исподволь чувствовала в этом человеке что-то недоброе, о чем лучше не расспрашивать, и ее всегда удивляла та трогательная преданность, которую он хранил к малышке, даром что подолгу с ней не задерживался. Постепенно малышка выросла в ребенка, который порой вскрикивал и просыпался от дурных снов, но только и всего. Однако со временем сны девочки начали просачиваться в ее явь. Ребенком она сделалась трудным, каким-то тревожным. Истязала себя и стремилась досаждать остальным. Когда мать умерла (массивная эмболия легочной артерии во время купания в море, так что тело прибило к берегу только через несколько дней, раздутое и поеденное падальщиками, где его нашли двое рыбаков), Люси Меррик отдали в опеку. Со временем девочка была направлена к Дэниелу Клэю с целью купировать у нее агрессивность и склонность к мелкому членовредительству — и вроде бы уже намечался прогресс, как вдруг оба они, и доктор, и девочка, взяли да исчезли.

К той поре ее отец вот уже четыре года как сидел в тюрьме. Удача повернулась к нему спиной, когда он схватил пять лет за неосторожное обращение с опасным оружием, пять за криминальную угрозу с использованием этого самого оружия и десять за нападение при отягчающих обстоятельствах (все три статьи с одновременным отбыванием по совокупности). Несчастье постигло Меррика как раз в тот момент, когда одна из предназначенных к устранению жертв вырвалась со стрельбой из своего дома, а он кинулся за ней с ножом, и в этот момент на бегу жертву (вот уж ирония судьбы) сбила патрульная машина. Срока от сороковки до пожизненки Меррик избежал лишь потому, что штат не сумел доказать преднамеренность нападения, и еще потому, что у него прежде не было судимостей по статьям о применении против человека смертоносного насилия. Как раз в этот период времени дочь у него и исчезла. Срок по совокупности Фрэнк тогда не досидел. Основняк, по О’Рурку, он отбывал в «строгаче», где у заключенных житье совсем не сахар.

По выходу его сразу же направили в Вирджинию на разбирательство в убийстве бухгалтера по имени Бартон Риддик, который в девяносто третьем году был застрелен выстрелом в голову из ствола сорок четвертого калибра. Обвинение Меррику выдвигалось на основе анализа пули: вскоре после ареста в Мэне ФБР обнаружило у него в машине идентичные патроны. Свидетельств тому, что он на момент убийства находился в Вирджинии где-то поблизости или был как-то иначе связан с Реддиком, не было, однако химический состав нули, которая прошла сквозь жертву, прихватив с собой на выходе кусок черепа и мозгов, совпадал с пулями из коробки патронов, найденной у Меррика в «бардачке». Меррику светила прямая возможность остаток лет провести за решеткой, а то и вовсе получить смертный приговор, но тут какие-то юридические фирмы сочли, что спецы из Бюро со своими анализами в ряде случаев переусердствовали. Дело просело еще сильней, когда выяснилось, что из оружия, которым было совершено убийство, грохнули потом еще какого-то адвоката в Батон-Руж. Прокурор в Вирджинии с неохотой решил этими обвинениями Меррика больше не прессовать, а ФБР заявило, что отныне химический состав пуль при экспертизе учитываться не будет. В октябре его выпустили из-под стражи, и вот Меррик уже был во всех отношениях свободным человеком, поскольку в штате Мэн он свое уже отсидел, а выход его никакими условиями не облагался, поскольку бытовала надежда, что по делу Риддика он огребет по полной и воли уже не увидит.

— И вот он снова здесь, — подытожил Бобби.

— С вопросами о докторе, который лечил его дочь, — добавил я.

— Похоже, он имеет зуб. Что ты собираешься делать?

Я вынул из бумажника несколько купюр и выложил на стол в уплату за угощение.

— Взять его, да и все.

— Чтобы та женщина выдвинула обвинения?

— Я с ней об этом поговорю. Если даже она на это не пойдет, страх перед тюрьмой, возможно, Меррика от нее отвадит. Уж за решетку ему повторно точно не захочется. Кто знает, может, и копы нароют что-нибудь у него в машине.

— Он ей чем-то вообще угрожал?

— Только словесно, и самым завуалированным образом. Хотя выбил ей окно, так что приходится быть начеку.

— Оружия при нем нет?

— Что-то не приметил.

— Фрэнк из тех, кто без ствола все равно что без трусов.

— Когда мы с ним виделись, он сказал, что не вооружен.

— Ты ему поверил?

— Думаю, у него хватает ума не носить с собой оружия. Как у отбывшего срок уголовника пушки при нем не сыскать, он уже сам по себе притягивает внимание. К тому же если ему снова очутиться за решеткой, то он не выяснит ничего насчет своей дочери.

— Что ж, звучит вразумительно. Хотя я бы за это не поручился. А та женщина, дочь Клэя, все еще где-то здесь в городе?

— Живет в южном Портленде.

— Если хочешь, могу поделать для тебя кое-какие звонки.

— Любая помощь годится. Хорошо бы еще иметь при усмирении Меррика временный судебный запрет.

О’Рурк сказал, что это не проблема. За разговором я чуть не забыл его спросить насчет Джима Пула.

— Помню такого, — кивнул он на мой вопрос. — Детектив-любитель с заушным образованием. По-моему, не прочь был пыхнуть травкой. Копы в Бостоне пришли к выводу, что смерть его как-то связана с наркотиками, а здесь народ эту версию с готовностью подхватил.

— Перед своей пропажей он работал на Ребекку Клэй, — сказал я.

— Вот как? Я и не знал: дело в разработку мне не поступало. Впечатление такое, что у этой женщины тяжелая рука. Народу от нее поисчезало уже больше, чем у иллюзионистов из «Магического круга».

— Не могу представить, чтобы люди с легкой рукой притягивали к себе интерес таких, как Фрэнк Меррик.

— Да, в таком случае легкость им довольно быстро изменит. Хотелось бы взглянуть, когда его возьмут. Слышал я о нем много, а вот в лицо не видел ни разу.

От донца стакана на столике образовалось влажное кольцо, в котором О’Рурк сейчас указательным пальцем выписывал узоры.

— О чем ты думаешь? — полюбопытствовал я.

— Думаю, что тебе стыдно должно быть иметь клиента, который чувствует себя незащищенным.

— Это почему?

— Мне не нравятся скопления по общему признаку. Некоторые из пациентов Клэя подвергались насилию. Одной из тех пациенток была дочь Меррика.

— Следовательно, дочь Меррика подвергалась насилию? Такое возможно, но все-таки не обязательно.

— Затем Клэй исчезает, а заодно и она.

— А насильников так и находят.

Он пожал плечами.

— Я лишь хочу сказать: когда с расспросами о былых преступлениях приходит такой человек, как Меррик, у кого-то может возникнуть беспокойство.

— Допустим, у тех, кто те преступления совершал.

— Точно. Может оказаться полезным. Пока неизвестно, кто может начать оборонительные действия и через это засветиться.

— Проблема в том, что Меррик — не собака на поводке и неподконтролен. У меня сейчас за клиенткой присматривают сразу трое. Для меня главное — беречь ее безопасность.

Бобби встал.

— Ты поговори с ней. Объясни, что намерен сделать. А затем давай возьмем его за жабры и посмотрим, что произойдет.

Мы пожали друг другу руки, и я поблагодарил его за помощь.

— Ты давай не особо обольщайся, — одернул он. — На все это я иду ради детей. Уж прости за прямоту, но если вдруг рванет и я при этом увижу, что хреновый сапер — это ты, то я сам же тебя и арестую.

Наступило время ехать на раут Джоэла Хармона. С дороги я позвонил Ребекке и поделился с ней изрядной долей полученной от О’Рурка информации насчет Меррика, а также примерными своими планами на завтра. Ребекка после нашего с ней разговора успела немного остыть, хотя по-прежнему настаивала, чтобы мы с ней развязались как можно быстрее.