Неверный курс
Шрифт:
Елисей стоял и смотрел на неё. Замерший зал тоже смотрел на неё. В ушах грохотала кровь. Он протянул руку, жестом приглашая её подняться на сцену. Она сделала шаг, отпуская стену, и, почему-то, не упала. Сделала ещё шаг. Мельком заметила из глубины сцены ненавидящий взгляд Тани. Кто-то захлопал первый, наверняка Лина. Аплодисменты накатили волной, к ним добавились крики, одобрительные и насмешливые вперемешку.
Он подал ей руку, помогая подняться на подмостки, приобнял, разворачивая к залу. Сцену быстро заполнили остальные участники выступления, и все вместе они поклонились зрителям. Двое мальчишек налегли на канаты, и занавес закрылся, отсекая гомонящий зал. По эту сторону бархата тоже стоял гомон, хоть и потише, но для Леры он сейчас звучал как из-за стекла. Мира не существовало, не существовало суетящихся вокруг и толкающихся энтузиастов, не раздавались команды профессора Вельман. Был только он. Очень близко, на расстоянии вздоха. Она смотрела в его глаза цвета тёмного янтаря и пыталась осознать, что произошло. Мозг в этот процесс включаться отказывался. Сердце изнутри таранило грудную клетку почище Гронда.
– Неужели раньше не догадалась? – улыбнулся Елисей, и в глазах его блеснуло… торжество? Нет, просто радость.
– Как я могла догадаться, если вы… – Лера осеклась и прикусила язык. Едва не проговорилась, что следила за ним.
– Я могу рассчитывать на свидание? – спросил он, сведя брови в изумительном сочетании надежды и отчаяния.
– Да… да, конечно! – Лера, наконец, вспомнила, как правильно дышать.
– Тогда я похищаю тебя прямо сейчас, – Елисей элегантно поклонился и протянул ей руку.
Она вложила трепещущие пальцы в его горячую ладонь.
– Идём, – со счастливой улыбкой проговорил он.
ГЛАВА 4. Сказка.
Лера плохо помнила, как одевалась (он точно помогал ей, придерживая пуховик), и как вместе они шли по сияющему в свете вечерних фонарей снегу. Шли довольно далеко, несколько кварталов, Валерия даже успела немного вернуться на землю. Сложно парить в облаках, когда твои ноги безумно устали от каблуков и промёрзли насквозь. Но всё это были мелочи по сравнению с тем, что сбылась её мечта, и Он был рядом, Он назвал при всех её имя…
– …вот я и говорю: «Рагнар, ты лопух». Ну, меня, конечно, после этого долго считали самым остроумным в тусовке, – с упоением рассказывал Елисей, хрустя утоптанным снегом под ногами.
– А потом? – Лера готова была слушать его часами.
Когда он рассказывал о чём-то важном для себя, то будто светился изнутри, и красота его становилась видна не только разуму, но и душе.
– А потом… как-то не стало тусовки. Кто-то настроил их против меня. Хотя вроде всё было нормально, и я столько делал для них… Но меня часто не понимают. Наверное, для среднестатистического примитивного разума моё мировоззрение сложновато. Кроме того, всем людям необходимо, чтобы им подыгрывали, а я терпеть не могу маски. Я такой, какой есть, и, если они не способны меня принять, значит, нам не по пути. Хотя это каждый раз больно… – он смотрел в небо, голос замер на низкой трагической ноте.
– Я всегда буду стараться понять тебя, – тихо проговорила Валерия, всей душой ощущая его бесконечное одиночество и отчаянно желая разделить его.
– Потому я тебя и выбрал. Ты не такая, как все, – Елисей обернулся и проникновенно посмотрел в её глаза. – Остальные – они красивые картинки, но за ними нет ничего, а в тебе есть что-то большее, поэтому и такой красивой картинкой тебе быть не нужно!
Слова хоть и были сказаны восторженным, чувственным тоном, хоть и несли в себе высокий смысл, а всё же неприятно кольнули. Но лишь на миг. Потому что потом он склонился к ней, нежно взяв за плечи, и осторожно коснулся губами губ. Голова её закружилась, и на миг перехватило дыхание. Конечно, это был не первый поцелуй в её жизни, но столь желанным он был впервые. Она робко ответила, и поцелуй стал глубже и жарче, и жар этот волной хлынул по всему телу, почти согрев даже заледенелые ноги.
Казалось, вечность прошла прежде, чем Елисей отстранился. Снова заглянул в её глаза, и все эти взгляды и жесты были точно в кино, Лера едва ли не пожалела, что их не снимают на камеру. Она бы вечность так стояла и смотрела на него, но реальность снова напомнила о себе. Пробрал холод, и Валерия невольно вздрогнула.
– Ты что, мёрзнешь? – со снисходительной жалостью спросил Елисей. – Ведь такая чудесная погода.
«Действительно, глупо. Не мороз же», – подумала Лера, почувствовав себя очень неловко. Тем более, она в пуховике. Елисею вон в куртке нормально.
– Нет, это так, секундное.
Они пошли дальше рука об руку, и она постаралась выпрямиться и не дрожать, чтобы больше не показывать, что мёрзнет. А то неизвестно, что он о ней подумает.
Повернули чуть раньше, чем ожидала Лера. Она уже успела увериться, что «похититель» ведёт её в «Зеппелин» – уютное рок-кафе с хорошей кухней и запредельно качественной музыкой. До него оставалось всего два дома, да и Елисея она раз видела выходящим оттуда, потому предположение окрепло в уверенность, и Лера даже успела обрадоваться.
Но Елисей видел первое свидание иначе. Он привёл свою спутницу в небольшую пиццерию с говорящим названием «Амур» и розовыми сердечками на стенах. Впрочем, и верно, так ведь куда романтичнее, чем ужинать под не всегда цензурный рок.
«Мне ещё многому нужно будет учиться у него», – подумала Лера, переступая порог.
В заведении было самое главное – тепло. Впрочем, конечно же, самым главным было присутствие Елисея, оно грело не хуже летнего солнца, а уютное тепло в помещении – это просто приятное дополнение.
Сняв верхнюю одежду, они сели за столик и открыли принесённое официантом меню. Лера поняла, что сосредоточиться на буквах не может, и рассеянно огляделась. Единственный раз она оказалась здесь случайно, когда гуляла вместе с Линой и Лёшей. Тогда они постояли на пороге, постебались над сердечками на стенах и на фартуках официантов и пошли в привычный «Зеппелин». Сейчас жизнерадостный бело-розовый интерьер вызвал в ней совсем другие эмоции. Не раздражала, вроде бы, даже музыка. Плазма прямо перед глазами транслировала Ру-ТВ, и звук был выведен в зал.
«При виде тебя потеют мои ладони», – гнусаво сообщил с экрана слащавый юнец в майке-алкоголичке и сползающих штанах. Лера вздрогнула от омерзения и сосредоточилась на меню.
– Ты не знаешь, соус «халапеньо» – это с чем? – на всякий случай спросила она, помня о своей аллергии на кунжутное масло.
– Ты не знаешь, что такое «халапеньо»? – поразился Елисей и продолжил ласково-снисходительным тоном: – Это разновидность перца, острого, и, соответственно, соус с ним…
– Точно! Оказывается, знаю, просто слово забыла! – воскликнула Лера, пытаясь сделать голос радостным и отчаянно краснея.
«Дура! Опять выставила себя дурой… у тебя же телефон в руках. Могла бы загуглить потихоньку…»
Елисей посмотрел на неё с умилением, как на чихающего котёнка, и девушка из бездны отчаяния снова взлетела на вершину блаженства.
В тот же миг икнул упомянутый в мыслях телефон. Лера с извинением взглянула на мужчину своей мечты и оживила запотевший в тепле сенсор. На экране светилось смс от Лины:
«Ты там жива, подруга? Или тебя мяокард в кошачий рай забрал?»
Девушка тепло улыбнулась и ответила: