Чтение онлайн

Народ кондхи и другие племена в лесах Восточной Индии никогда не делили себя на касты и не делали различий между вождями и подданными. Все обладали равными правами поклоняться богам и касаться священных вещей. Но потом пришел степной народ. Калабати рассказывала Пикею, что они пришли с запада и стали возделывать долины и берега рек, при этом обращаясь с лесными жителями, как с примитивными и нецивилизованными. «В конце концов мы были вынуждены подчиниться их кастовой системе», – сказала мама с тоской. Иногда лесные жители протестовали. Британцам приходилось посылать войска, чтобы восстановить порядок. Однако это все же была неравная борьба, в которой мятежники постоянно проигрывали. Когда Пикею исполнилось около десяти лет, он прочитал, что партизаны, которых называли наксалитами [8] , начали борьбу за права коренного населения – конфликт, который с годами только усиливался. Армия отвечала насилием на насилие, кровь текла, ненависть прорывалась, и газеты назвали конфликт гражданской войной. Пикей не хотел перемен. Но он понимал, что многие из коренных братьев его матери потеряли всякую надежду, когда горные предприятия и промышленные производства в охоте за природными богатствами, не спрашивая, разрушили их священные холмы и вершины гор, деревья и кустарники. Сначала он думал, что насилие – это единственный ответ на насилие, но потом потерял свою ненависть. Каждый человек столь бесценен, что не заслуживает смерти, даже угнетатель и убийца. Пикею нравилось выражение Махатмы Ганди, что идеология «око за око» весь мир сделала слепым.

Это также относилось к его взгляду на философию войны и методы мятежей.

До 1947 года, когда Индия была британской колонией, Атмолик был одним из 565 индийских вице-королевств. Лилипутия, в которой к началу XX века насчитывалось только 40 000 жителей. Но она никогда не была «настоящей» землей: король оставался подчиненным британцев и должен был, когда Индия стала самостоятельной, отречься от престола, чтобы освободить место для современного государственного аппарата и демократически выбираемых политиков.

В Атмолике всегда вспоминали о времени, когда правили короли. В семье Маханандиа об этой эпохе говорили с ностальгией. Началось с того, что дед Пикея получил почетное задание ловить в джунглях диких слонов и приручать их для использования при королевском дворе. С тех пор двор «присматривал» за ловцом слонов, его детьми и внуками. Короли в Атмолике не спорили с британцами. Они соглашались с требованием их политического верховенства и торгового контроля и с благодарностью принимали предложение быть защищенными. Британцы вознаградили это доверие: в 1890 году их индийского наместника Махендра Део Саманта из раджей (короля или графа) возвели в ранг махараджи (большой король). Это повышение статуса явилось одновременно признанием его особенно хорошего правления в Атмолике. Когда в 1918 году умер король Бибхундендра, наследнику престола оказалось лишь 14 лет, в столь юном возрасте он не мог править. Британскому полковнику Кобдену Рэмзи пришлось временно занять королевский трон.

Рэмзи, которого подданные называли белым Раджой, правил вице-королевством Атмолик семь лет. Семь лет, которые дед Пикея называл самыми лучшими. «Рэмзи не был таким расистом, как другие англичане, – говорил дед. – И он не беспокоился о том, к какой касте относились индийцы». Дед имел обыкновение говорить, что англичане, в отличие от многих индийцев, хотели лучшего для общественного блага, и не только потому, что могли обогатиться сами. «Можешь мне назвать хоть одного брахмана, который думает о ком-то еще, кроме своей касты? – спрашивал он риторически. – Ты можешь мне назвать хоть одного брахмана, который что-то сделал для того, чтобы принести пользу низшим кастам? Нет, конечно! А британцы делали это все время. Они думали обо всех и не ущемляли нас, неприкасаемых». Король Атмолика не был сказочно богатым. В отличие от махараджей в Раджастане в Западной Индии, имеющих огромные дворцы и сотни слонов, охотничьи трофеи на стенах и ящики, полные бриллиантов. Атмолик не славился богатством, как махараджи, который владел 27 «Роллс-Ройсами», или как устроивший для своей дочери такую роскошную свадьбу, что она попала в Книгу рекордов Гиннесса как самая дорогая свадьба мира. А еще один решил провести свадьбу для своих собак и пригласил на нее 250 собачьих гостей. В инкрустированных драгоценными камнями пальто, на украшенных слонах встречали жениха, который приехал с процессией. Такого избытка не было в Лилипутском королевстве, в котором вырос Пикей.

Когда Пикей родился, большая часть дворца махараджей и правительственные здания были покинуты и разрушены. Заплесневевшие от муссонных ливней стены и провалившиеся крыши плотно увивали лианы и другие растения. Когда Индия стала самостоятельным государством, сын последнего правящего махараджи Атмолика покинул место, однако благодаря успеху в делах он смог переехать в государственную усадьбу. Там Пикей с семьей иногда бывал по приглашению на мимолетные беседы за чашкой чая. Будучи ребенком, он забредал туда и рассматривал фотографии колониального времени в сепии, на них были изображены британцы в тропических шлемах и индийские короли и принцы в тюрбанах.

Отец Пикея, его бабушка и дедушка, несмотря ни на что, верили в богов индуизма. Отец даже совершал дома индуистские ритуалы. Это делают не все неприкасаемые. Вероятно, Шридхар попал под влияние своих коллег с почтамта, которые принадлежали к более высокой касте. Он соорудил небольшой алтарь, на котором поставил изображения Лакшми, богини изобилия, и Ганеши, бога мудрости и благополучия, к которому обращались перед сложными испытаниями и вызовами в жизни. Также там стояла статуя Вишну, охранителя мироздания, окруженная курительными палочками и масляными лампами. В обволакивающих сладких благовониях и дыме от огня отец молился каждый день богам и просил у них для себя и своей семьи счастливой жизни. До тех пор пока брахман не видел, неприкасаемые также могли ходить в храм Шивы в деревне. Но все же никто из них не отваживался войти в глубь здания, где возвышалась фигура божества. Брахманы могли разгневаться, если бы это заметили. Деревенский храм был обиталищем змей, на которых никто не отваживался охотиться из страха, что может накликать беду. Пикею хотелось, чтобы жители деревни относились дружелюбно к змеям и кормили их. В конце концов, ведь это кобра спасла его от дождя, когда он только родился. Змеи были дружески расположены к людям, в этом он был уверен. Священники каждый день приносили змеям еду, потому что верили, что этого хочет Шива. Заглянув в дверной проем, можно было увидеть в темноте металлически сверкающую кобру с раскрытым капюшоном, защищающую божество. Если кого-то кусала змея, его приносили к храму и клали на живот перед входом. Укушенный получал строгое предписание лежать смирно и думать о Шиве. Рано или поздно приходил ответ в форме телепатического сообщения от божества, и тогда происходило выздоровление. Это видел Пикей собственными глазами. Однажды вечером его тетю укусила кобра. Она пошла к храму, легла на лестницу и молилась богу. Потом она отправилась домой и уснула. На следующее утро она встала с постели и рассказала семье, что она исцелилась. Все были уверены, что произошло чудо, которое вызвал Шива своей космической силой. Но Шива был способен на большее.

Другая тетя Пикея уже была 12 лет замужем, но до сих пор не имела детей. Она пошла к храму, легла на лестницу, провела там 4 дня и ночи, во время которых медитировала, молилась Шиве, ничего не ела и не говорила. По возвращении домой она была настолько слабой и изможденной, что пришлось вести ее к столу и кормить рисом. Однако девять месяцев спустя она родила первенца.

Бог был не только в храме. В низине с кактусами на кукурузном поле жили Sat Devi, семь богинь, которые происходили от богов лесного народа, но сейчас также почитались индусами. Большинство людей оберегали и опасались богинь на кукурузном поле. Ведь они обладали большой силой. Если их не почитали, они могли причинить зло. Чтобы богини оставались дружелюбными, священники проводили церемонию во время сбора жителями деревни семян для будущего урожая. Когда один житель начал собирать семена до окончания священного ритуала, у него начались боли и поднялась температура, а затем мышцы ног атрофировались и ноги стали тонкими, как ветки. Он так больше никогда и не поправился, и ему пришлось до конца своей жизни ходить на костылях. Так могло случиться, когда кто-то сердил богинь.

На узкой дорожке, которая вела в деревню с востока, стояло могучее старое дерево. В нем жили летучие мыши и ночные птицы, но бабушка Пикея не сомневалась, что в этом дереве также живут ведьмы. По ночам казалось, будто на дереве проходит птичья конференция: разные птицы вовсю спорили о чем-то, а постоянно каркающие вороны были самыми усердными спикерами. Пикей верил, что на самом деле вороны – это люди, которых черные маги превратили в птиц.

На краю деревни стояла деревянная вагонетка, ее использовали во время летнего фестиваля, чтобы проносить во время процессии черного, белого и желтого богов: Джаганнатху, владыку Вселенной, его брата Балараму и сестру Субхадру. Они были древними богами лесного народа, почитаемыми в семье матери Пикея с незапамятных времен, однако индусы включили их в мир своих божеств. Джаганнатху индусы сделали одним из проявлений Вишну, в то время как буддисты часто видели в нем проявление Будды. Осенью наступало время очередного праздника богов. Чествовалась Дурга, жена Шивы. Священники приносили в жертву коз на холме перед деревней, земля пропитывалась их кровью. Кровь, говорили брахманы, придавала Дурге сил, чтобы бороться с демонами, угрожающими божественному порядку. Пикея всегда удивляло, сколько у индусов богов, и он до конца не понимал, как они все относятся друг к другу. Однако он все же ощущал их реальность и не очень беспокоился о противоречиях. Став взрослым, он понял, что его родители имели неоднозначные права на божественных праздниках. Им разрешалось присутствовать в процессиях, но нельзя было касаться божественных фигур или деревянной вагонетки, на которой они провозились. Им разрешалось молиться, но не рядом с представителями высших каст и не в храме. Им разрешалось проводить ритуалы, но лучше в тени, так, чтобы брахманы этого не видели. Если бы священники ушли, неприкасаемые молились бы у себя дома и держались бы на расстоянии от всего чистого и святого.

Есть множество телесериалов и болливудских фильмов о постоянных очагах конфликтов в больших индийских семьях: напряженные отношения между свекровью и снохой. Когда несколько поколений собирались под одной крышей, конечно, это могло приводить к ссорам. Мужчины были главными за пределами этих четырех стен, а дома право голоса имели женщины. Руководила всем своей железной рукой свекровь, но невестка приносила в дом привычки, унаследованные от матери. Как нужно резать хлеб чапати [9] , как готовить карри из турецкого гороха, собирать кукурузу и воспитывать детей? Пикею было три года, и он был слишком мал, чтобы заметить, что происходит, но старшие братья рассказали ему, что мать поссорилась со свекровью. Калабати только что родила своего четвертого ребенка, девочку, ее назвали Прамодини и ей было всего три месяца. Однако новый малыш не помешал бабушке перейти в атаку. «Твоя высокочтимая жена – ведьма», – сказала она Шридхару. А потом она обратилась к Калабати. «Ты не можешь больше здесь жить. Ты приносишь нам несчастье». Взгляд Калабати омрачился, но она промолчала. Чего бы она добилась своим протестом? Это было само собой разумеющимся, и, вне всякого сомнения, слово бабушки было решающим.

Мать Пикея жила в доме родителей мужа. Единственным, кто мог бы заступиться за жену, был Шридхар, но он проглотил свой гнев, обиду и стыд и никак не отреагировал. В семье повисло молчание. Шридхар уехал на работу в город, так ничего и не сказав. Калабати обиженно молчала неделю, выполняя свою привычную работу. Через неделю, когда Шридхар вернулся обратно, Калабати подошла к свекрови и объявила об их решении. Не проронив ни единой слезинки и не выказав своих чувств, она объявила, что возвращается в дом к своим родителями. «И я заберу обоих детей». Свекровь сопротивлялась. «Девочку ты можешь забрать, это, в конце концов, еще младенец, но мальчик останется со мной». Калабати согласилась и с этим.

Пикей помнит, как он плакал, когда мать с мрачным выражением лица собирала свои вещи. Он помнит, как стоял со скрещенными на груди руками на веранде, и его щеки были влажные от слез, когда она взяла сумку и с маленькой сестрой на руках вышла в дверь и спустилась по лестнице. Он знал, что она еще много раз оглянется и посмотрит на него, что он помашет ей, а она ему в ответ. Он как сейчас видит, как мать исчезла за зарослями сахарного тростника, и помнит, каким тихим и пустым внезапно стал мир. Мир, в котором не было больше матери и маленькой сестры.