Чтение онлайн

– Мсье Тюльпан, - сказал сурово Лафайет, когда лейтенант догнал его, если бы не неотложная нужда, заставившая меня остановиться, я вернулся бы без вас и вы бы потерялись.

– Мсье генерал-майор, я видел, что вам нужно было справить нужду, и счел благоразумным остановиться на расстоянии.

– Оставив меня одного, без прикрытия.

– Этот лес наводнен только нашими друзьями, мсье, благодаря вам.

– Да...Ох, и вам также, мой дорогой, - сказал маркиз смягчаясь. У него не выходила из головы скорая победа Тюльпана над Большой Борзой. Затем, закончив приводить себя в порядок, он удивленно спросил:

– Что за ангельская улыбка, мсье Тюльпан?

– Мсье, я думаю, что Бог есть.

– Естественно, есть. А что? Вы его встретили?

Самая красивая девушка под небесами всех континентов, та, чья грация, молодость, прелестная кожа матового оттенка, превосходные темные волосы вразлет и особенно черные бриллиантовые глаза с нежно-задумчивым и смиренным взором стоили того, чтоб из-за них тысячу раз обойти весь свет, этой ветреной мартовской ночью шила при ярком свете шести свечей, стоящих в серебряном канделябре на круглом столе. Она сидела в кресле, обтянутом тонким полотном с цветочным рисунком - подарком её друга вождя Кут Луйя, покинувшего некогда Францию и затерявшегося в безмолвии Нового Света, обретшего там вновь желание жить, угаснувшее было со смертью его горячо любимой супруги, как он рассказывал со слезами на глазах. Вообще-то индеец никогда не плачет, но этот был из Парижа! Она вспоминала о нем, полагая, что никогда его больше не увидит, тем более после недавно полученой ужасной новости о переходе на сторону американцев союза пяти племен, членом которого было и племя Кут Луйя.

Комфортабельная комната, полная старинной навощеной мебели, привезенной с Юга, была хорошо прогрета камином, где поленьями искрили и потрескивали из-за ветра, завывавшего в трубе. Из всего небольшого деревянного двухэтажного дома, расположенного в одном из лучших кварталов Филадельфии, Летиция предпочитала именно этот небольшой салон с его тяжелыми желтыми драпировками. Спальня её пустовала, сохраняя её мучительный секрет.

Маленькие бронзовые часы не камине показывали одиннадцать, и она сказала себе, не зная доставляет это ей удоволь ствие или нет, что муж придет сегодня ещё позже, застряв в картографическом бюро с беспрестанными штабными совещаниями и придирками высшего командования.

Протянув руку к медному колокольчику, стоявшему рядом с канделябром, чтобы позвать молодую прислугу-негритянку, она передумала. Нет нужды беспокоить бедную девушку, должно быть, уже давно спящую. С канделябром в руке прошла на кухню, поставила погреть немного молока на ещё не погасшую плиту и подошла взглянуть от скуки в окно на узкую и темную улицу. Иногда порыв ветра мимолетно доносил сюда эхо шагов патруля, и больше ничего, только ветер, меланхолический ветер, меланхолическая ночь, меланхолическая жизнь.

Выпив свое молоко, направилась к лестнице, ведущей в её комнату, - и не решилась подняться, хотя её клонило ко сну. Вновь вернулась, освещая путь и заставляя плясать тени на стенах, в свое кресло, чтобы опять заняться шитьем, без всякого выражения на лице, подобающего почтенной супруге почтенного офицера британской армии Ее Высочества.

Она была там уже с четверть часа, когда подняла глаза и прислушалась, уловив какой-то слабый звук в доме: кто-то стучал, но очень осторожно, во входную дверь! Конечно не Диккенс, у него свой ключ.

Дойдя до середины вестибюля, она мгновение подождала, усомнившись, но повторившийся стук, теперь посильнее, убедил, что она не ошиблась. Живо вернувшись в салон, открыла верхний ящик комода и достала пистолет. Быть начеку она привыкла, а вооружившись, выполняла просьбу мужа. Действительно, по городу бродили бесконтрольно дезертиры и бродяги всех мастей, не считая коренных жителей, не всегда враждебных к англичанам, но достаточно дерзких. Иногда находили убитых солдат. Три недели назад жена лейтенанта кавалерии заживо сгорела в доме. Группа взломщиков подожгла дом и тотчас же исчезла.

Сжимая пистолет, она подошла к двери.

– Кто?
– спросила она.
– Кто там?

– Откройте поскорее - патруль спускается по улице. Я - Кут Луйя, мадам.

Она открыла замок, распахнула дверь, опустив свое оружие и подняв при этом канделябр - даже не спросив что от неё нужно индейцу - и оказалась лицом к лицу с кем-то, кто совсем не походил на Кут Луйя.

Этого типа в охотничьей одежде, бобровой шапке, натянутом до самых глаз, с усами и короткой бородкой, она не знала. И даже никогда не видела! Толчком ноги Летиция захлопнула дверь, бросив:

– Уходите или я стреляю! Вы не Кут Луйя.

– Мадам Летиция (голос был паническим), патруль приближается! Меня повесят, если схватят. Пресвятая Дева, клянусь вам, я - француз, "столь плохо говорящий по-французски для француза, когда он говорит по-французски", как вы мне сказали однажды.

Она открыла вновь.

– Входите.

Вновь закрыв дверь, защелкнула замок. Патруль тяжелой поступью прошел мимо. Затем все стихло. Кут Луйя, настоящий или ложный, неподвижно смотрел только на пистолет, направленный в его грудь. Наконец Летиция иронично рассмеялась.

– Конечно, это фраза, сказанная мной однажды Кут Луйя. Ну, отвечайте по-французски! Кто вы?

– Большая Борзая.

– Сколько у вас детей?

– Пять, мадам. Виктор Донадье к вашим услугам. Должен ли я вам показать мой мизинец на ноге, потерянный в сражении при Брандивайн, на который вы наложили первую повязку?

– Нет нужды, я начинаю вас признавать. Правда Кут Луйя запомнился мне мужчиной покрупнее.

– Я прошагал пять дней и пять ночей почти без пищи...

– И иначе одетым.

– Я не могу прогуливаться меж английских постов как вождь ирокезов, ставший их врагом. Из-за этого и отрастил себе бороду и усы.

Она провела его в салон, положила пистолет на место, пошла на кухню сделать сэндвич из говядины, наполнила кружку пивом и принесла её Большой Борзой, утомленно развалившемуся на софе. Только после того, как он немного пришел в себя, она сказала:

– Это безумие - сейчас явиться в Филадельфию. Вы подвергаете себя смертельной опасности. Что за причина привела вас? Меня увидеть? Но зачем?

– Ничто не сравнится с тем, из-за кого я пришел, кто вам дорог и любим, мадам. Я обещаю, вы поймете...

– Я плохо понимаю. Обещаю что?

– Вначале, я передам вам вот это.

Он покопался в кармане и достал оттуда маленький круглый предмет, гладкий, чуть выгнутый. Это была камея Тюльпана, переданная ему в лесу в момент, когда они расставались. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Большая Борзая не осмели вался смотреть на мадам Летицию Диккенс. Но когда он поднял глаза, то подумал: - "Никогда я не видел, чтобы так бледнели".