Чтение онлайн

– Деточка, ты плачешь?

Должно быть, бабуля услышала мои всхлипы. Она стояла в дверях, сжимая в руке палочку и глядя в мою сторону бледно-голубыми незрячими глазами.

– Нет, бабуль, тебе показалось, - я взяла её под руку и поцеловала в щёку. За прошедшие годы она уменьшилась в росте и превратилась в очаровательную миниатюрную старушку, хрупкую, как статуэтка.

Она цокнула и покачала головой.

– Я ведь чувствую, с тобой что-то происходит, милая. Но ты не хочешь со мной делиться, и мне от этого больно.

– Мне просто иногда бывает грустно, ба. Только и всего.

Я врала так самозабвенно, что сама едва в это не поверила. Прости меня, милая бабушка, когда-нибудь я смогу рассказать тебе всю правду. Когда-нибудь, но не сейчас.

– Я надеюсь, что, если у тебя случится что-то по-настоящему плохое... – она сжала мою кисть пальцами и посмотрела – будто в душу проникла, -... ты обязательно мне сообщишь. Не очень-то приятно чувствовать себя бесполезной для собственной внучки.

– Ну что ты, родная, ты вовсе не бесполезная, - душа заныла, будто кто-то разворошил её грубой рукой. – Я люблю тебя, ба. Так сильно люблю, что хочу защитить от всего на свете.

Бабуля просияла, и эта её улыбка, потерявшаяся в уголках выцветших губ, показалась мне ярче солнца.

– А давай выйдем на крыльцо? Ветер стих, и солнце выглянуло, - предложила я.

– Отличная идея, Рози. Нам обеим не помешает подышать воздухом.

На крыльце, входящем в сад, стояла старая дубовая скамейка, которую я застрелила толстым покрывалом. И только мы сели рядом друг с другом, чтобы насладиться этим светлым и тихим днём, как я услышала скрежет ворот.

По дорожке к дому деловито шагал дядя Джеймс – самоуверенный и надутый, как павлин. За ним следовал незнакомый низенький человек в плаще с бобровой опушкой и таким большим животом, что полы плаща на нём не сходились.

Я медленно поднялась со скамьи, сжимая холодные пальцы в кулаки и уже зная, что ничего хорошего этот визит не принесёт.

– Этому дому требуется капитальный ремонт, - визитёр, которого я мысленно окрестила Кротом за его внешний вид, с хозяйским видом разгуливал по нашим комнатам, щурясь в пенсне и пытаясь произвести впечатление делового и серьёзного человека. Тягучий акцент выдавал в нём жителя северных провинций, недавнего переселенца – в последнее время многие начали покидать холодные негостеприимные края. – Мне придётся хорошо вложиться ещё и в это.

– Уверяю вас, этот дом стоял больше ста лет и простоит ещё столько же, - дядя разливался соловьём, давя угодливую улыбку и нетерпеливо закатывая глаза к потолку, стоило тому отвернуться.

Когда эти двое совершенно бесцеремонно вошли домой и принялись тут всё осматривать, пачкая недавно вытертые полы талым снегом со своих сапог, мне пришлось буквально оттащить дядю в угол комнаты и, задыхаясь от возмущения, сказать, что я не хочу продавать этот дом, на что дядюшка с поразительно самоуверенностью ответил:

– Тебе он без надобности, дорогуша. Всё равно скоро ты выйдешь замуж и вместе с бабулей уедешь жить к мужу.

Земля начала уплывать из-под ног, и я на несколько мгновений задохнулась словами, которые словно застряли в горле.

– Я не выйду...

– Слышать ничего не желаю, - он оборвал меня взмахом руки. Заткнул, как будто я была назойливой мошкой. – О свадьбе уже условились.

– Как?.. – выдохнула только, а пальцы сжались так крепко, что короткие ногти вонзились в ладони до боли. Но дядя Джеймс уже вернулся к гостю, а я осталась стоять, как столб, и смотреть в пространство перед собой.

Старые напольные часы, которые видели ещё детство моей мамы, тикали слишком громко. Оглушительно. Будто отсчитывая последние мгновения моей свободной жизни. На лестнице звучали шаги и медлительные, даже немного ленивые, вопросы Крота и жизнерадостное щебетанье дяди. Я представляла, что сейчас они направятся осматривать мою комнату – там стоит моя кровать с расшитым мной покрывалом, моё кресло, на котором я, укрывшись тёплым пледом, любила читать книги. Там на полке в выцветших от времени платьях расселись мои детские куклы. А эти двое будут топтаться там своими грязными ногами и рассуждать, сколько будет стоить выкинуть на улицу несчастную сироту и её старую беспомощную бабушку. Вариант, что мне придётся всё-таки выйти за этого отвратительного Глоуда, я даже не рассматривала.

В реальность меня вернул стук палочки в коридоре – я бросилась бабушке навстречу. Я специально усадила её в кухне, чтобы ей не приходилось слушать эти отвратительные разговоры, но она сразу догадалась, зачем прибыли дядя и Крот.

– Рози, дорогая, они уже ушли? – на обычно умиротворённом лице бабули читалась тревога, и с болью я отметила, что рука, сжимающая палочку, дрожит. Она едва держалась на ногах.

– Нет, они ещё здесь, - я подхватила её под локоть и помогла сесть в кресло. Меня раздирала на части злость на дядю Джеймса, но я старалась говорить спокойно. Только вот бабушка чувствовала моё состояние.

– Я хочу с ним поговорить. Я не ожидала, что Джеймс решит продать дом так внезапно.

– Не нужно, ба… - я видела, как решительно она сжимает губы и хмурит брови. – Он может наговорить тебе гадостей. Я сама с ним разберусь.

Бабуля покачала головой и пожала мне руку своей тёплой сухой ладонью, желая ободрить.

– Ты ещё совсем девочка, он не воспримет твои слова всерьёз. Но к старости ведь у него должно быть уважение? Я просто хочу узнать, что он планирует дальше.

Я совсем скисла и отвернулась, чтобы не смотреть бабуле в лицо. Нет у дядюшки ни к кому уважения, он любит и лелеет только себя самого. Да и не хотелось мне, чтобы он озвучивал план выдать меня за Глоуда при бабушке.

– Просто передай ему, чтобы зашёл ко мне перед уходом.

Я что-то пробубнила себе под нос и, услышав шаги и приближающиеся голоса, вылетела из комнаты, оставив бабулю в кресле. Дядя с Кротом были уже возле дверей, причём первый светился, как начищенный медный таз, а второй вальяжно поправлял меховую опушку. Как по команде они повернулись в мою сторону – брови визитёра взлетели вверх, и он скользнул по мне взглядом сверху вниз, а потом снизу вверх. Наверное, я выглядела не так, как приличествует юной девушке – вместо глазок в пол и смущённой улыбки на моём лице застыло выражение, с которым, должно быть, люди идут драться. Я так нервничала, что прикусила внутреннюю поверхность губы, и рот наполнил солёный вкус крови.

– Это и есть ваша племянница? – поинтересовался Крот у дяди Джеймса.

– Не обращайте внимания, уважаемый. Она немного диковата, - с этими словами он посмотрел на меня, вытаращив глаза и намекая, чтобы я убиралась.

– Я не позволю продать этот дом, - чётко, но твёрдо произнесла я, глядя то на одного, то на второго, и стараясь, чтобы голос не дребезжал от раздражения и злости. – Моя бабушка заслужила спокойную старость, и я не позволю выгнать её на улицу.

Лицо дяди побагровело, как будто он вдруг оказался в натопленной бане, а челюсть Крота отвисла. Он растерянно поглядел на дядю, потом на меня, потом снова на дядю.