Чтение онлайн

Стояла тишина. С неба, молчаливого и хмурого, сыпала колючая белая крупа — оседала на алом бархатном плаще, и эта картина напоминала мне усыпанные инеем лепестки розы.

Я бежала к лесу, проваливаясь в снег до середины голени, и очень скоро дыхание начало сбиваться. Деревья насупились, укутавшись в белоснежные шубы и, казалось, разлапистые ели с осуждением поглядывают на меня из-под лохматых бровей. Привидится же такое…

Я куталась в алый плащ озябшими пальцами, время от времени поднося их к лицу и согревая дыханием — рукавицы впопыхах я оставила дома. Сколько раз я поминала добрым словом тетушку Лаванду и её бесценный подарок! Лишь бы и с ней всё было хорошо.

По мере приближения к ловушкам я ускоряла шаг, хотела побежать, но ноги увязали в снегу. Как бы мне не хотелось верить в лучшее, но в голову настырно лезли самые мрачные мысли, заставляя сердце сжиматься. Зубы стучали, но не от холода — плащик не давал замёрзнуть, — а от страха.

И, как оказалось, не зря…

Снег вокруг ловушек был истоптан звериными следами, но я не могла с уверенностью бывало охотника ответить, кому они принадлежали, и кто поживился остатками мяса и костей. Чувствуя всё нарастающую тревогу, я бежала всё дальше и дальше, два раза упала на колени, но упрямство подхватило меня и бросило вперёд.

Скорее. Скорее!

Я молилась изо всех сил, чтобы то, что я увидела, было плодом воображения, и что глаза меня обманули. Но надежда не оправдалась — я всё-таки не заметила вчера последний капкан, тринадцатый. И там, где он стоял, белоснежный покров был взрыхлён следами борьбы и щедро залит свежей кровью, болезненно алой на этом чистом снегу.

Глаза мгновенно вымокли, и слёзы покатились по щекам. Я зажимала руками рот, но рыдания сотрясали грудь, сгибая тело пополам.

У меня не получилось… Не вышло защитить его. Откуда-то я знала, что именно мой друг попался в проклятый капкан — он рвался так неистово, что выдрал из земли металлический колышек, к которому крепилась цепь, и сумел убежать, утянув за собой ловушку. Щедро сдобренные кровью следы вели в лес, и, не раздумывая ни мгновения, я побежала по ним.

— Волчок! Где ты?!

Лес отвечал равнодушной тишиной, только деревья поскрипывали у меня над головой. Я мчалась со всех ног, утопая в снегу, а ледяной воздух щипал лицо, драл лёгкие, забирался острыми когтями под платье. Мохнатые ели раскинули лапы и норовили остановить, схватить, не пускать, но я продиралась по следам, сбивая снежные шапки себе на голову и рискуя вскоре превратиться в сугроб.

Внезапно в безмолвие леса вплёлся едва различимый рык — я рванулась вперёд, давя в себе усталость и страх. Звуки становились всё отчётливей, и от тихого воя, перемежающегося со злобным рычанием, щемило сердце.

Когда тяжёлые от снега ветви расступились, и взору открылась небольшая полянка, я остановилась так резко, будто меня ударили в грудь. На снегу алели брызги, совсем свежие, будто кто-то неосторожный веером рассыпал ягоды брусники. Поляна была истоптана волчьими следами — зверь метался по ней в агонии, орошая дымящейся кровью хрусткий снег.

Жёсткие дуги капкана с металлическими зубьями сомкнулись на передней лапе, причиняя зверю мучительную боль. Порвали кожу, мышцы, вгрызлись в кости. Из последних сил он боролся за жизнь, пытался сорвать холодное железо и высвободиться, но с каждой попыткой капкан будто смыкался сильней. Волк рычал глухо, зло дёргал лапой, кусал и грыз железо.

С каждым мгновением казалось, что острый нож вспарывает грудную клетку — так было больно и тесно под рёбрами.

— Бедный мой дружище, — я всхлипнула, зажала рот рукой, чтобы не дать себе закричать.

И в этот момент он меня заметил. Поднял испачканную морду — я встретилась взглядом с горящими зелёными глазами. Шагнула вперёд, но зверь ощерился и клацнул зубами.

— Волчок, это же я… Позволь мне помочь тебе…

В ответ от зарычал громче, яростней, и такой дикой злости, такой ненависти я не видела у него даже в первую нашу встречу — сейчас он видел во мне только врага. Одну из тех, кто ставит в лесу капканы, калечит и убивает зверьё.

Он прижал к голове уши, пока просто предупреждая, пугая. Его зубы казались такими огромными.

Шаг вперёд — глухой рык. Ещё шаг — он напрягся всем телом, щадя раненую лапу и испепеляя меня диким взглядом. Даже в таком состоянии он мог запросто перекусить мне шею, и на какой-то миг я по-настоящему испугалась. Застыла на месте, как ледяная статуя.

Внезапно рычание перешло в поскуливание, будто зверь плакал — почти как человек. И тогда я решилась.

Решилась позвать его именем, которое он, возможно, уже давно забыл.

— Эрик… Тебя ведь зовут Эрик? — и в два счёта преодолела разделяющее нас расстояние.

Эрик...

Я не слышал этого имени из уст человека целую вечность, и именно эти звуки на несколько мгновений вытащили меня из кровавого тумана боли. Она была такой острой и сводящей с ума, что казалось — с меня заживо сдирают кожу. В последние дни перед полнолунием я стал неосторожен и глуп настолько, что попался в ловушку. Я и забыл, насколько хитры могут быть люди — они выварили капканы в мясном бульоне, и я сам, по своей воле, сунулся проверить — чем там как соблазнительно пахнет?

Мною двигал только голод, желание глодать кости и рвать зубами мясо — поддавшись наваждению, перед которым не устоит ни один дикий зверь, я трепал приманку зубами, рыча от удовольствия. Как животное. Обошёл все капканы, в которые девчушка сунула палки.

Вчера вечером я смотрел издали, как Рози одну за одной обезвреживала ловушки, однако решился приблизиться только ближе к рассвету, когда голод измучил вконец. Я подкрался… и совсем забыл про осторожность. Последняя из механических ловушек была спрятана под листьями и снегом, совсем рядом с другой, поэтому, когда я наклонился за таким бессовестно привлекательным куском свиной вырезки, то ступил передней лапой в её пасть.

Сначала был оглушительный щелчок, а потом боль пронзила всю левую половину тела, будто я угодил в костёр. Зубастые челюсти намертво стиснули лапу, достали до костей — хлынула кровь. Не помня себя, потому что рассудок заволокло густо-алое марево, я рванулся так сильно, что вырвал колышек с цепью из земли. А потом бежал прочь, хромая и скуля, едва не падая в снег и оставляя позади кровавый след.

Лес же взирал на меня сверху вниз, как беспощадный судья — ждал, когда я ослабею, чтобы спустить на меня своих монстров.

— Тебя ведь зовут Эрик? — прозвучал надломленный голосок.

Она шагнула мне навстречу быстро, так, что я и опомниться не успел. Рухнула на колени и взяла мою морду в свои руки. Её заплаканное лицо было так близко, что я увидел своё отражение в бархатной темноте её глаз.

Отражение дикого зверя. Опасного и уродливого.

Рычание, больше похожее на злобное бульканье, родилось внутри грудной клетки — я клацнул челюстями у неё перед носом. Рози моргнула испуганно, но не отшатнулась, а забомотала что-то утешительное, и пальчики её стали перебирать шерсть за ушами.