Чтение онлайн

— Как ты здесь оказался? — я слежу за ним, как заворожённая, не пропуская ни одного движения и пытаясь перевести дыхание.

— Банально, — он усмехается, — Считай, что повезло.

— Он хотя бы жив? — замечаю, как пальцы Ярого стискивают вентиль, пока выключают воду.

— Сходи проверь, — косо скалится мне в ответ, — Или, может, я зря вмешался, и тебе на самом деле пожёстче нравится? — подходит ко мне вплотную, касается пальцами уголка рта и стирает кровь. Я машинально облизываю губу языком, ощущаю лёгкое жжение и металлический привкус.

— Спасибо, — отрицательно качаю головой, — Но он бы не смог меня силой…

— Опыт подсказывает? — его глаза темнеют на несколько оттенков. Ярослав недобро щурится, придвигается ко мне, практически нависая, и делает глубокий вдох.

— В смысле опыт? — пьянея от близости мужчины, не сразу понимаю, что он имеет ввиду. Когда же смысл вопроса до меня доходит, я не сдерживаюсь от нервного смеха, — Ну так продолжай тогда. Чего теряешься? — отвечаю ему с вызовом. Дура, Василиса, какая же ты дура! — Мне ж по твоей логике ещё и все равно с кем… — Ярослав не даёт мне договорить. Стискивает мои плечи и с силой встряхивает.

— Рот закрой, — шипит в самое ухо. Касается лбом моего виска, обжигает шею горячим дыханием, от которого меня начинает протряхивать. Широкая ладонь ложится на затылок. Его пальцы путаются в моих волосах. Я испытываю от этого какую-то абсурдно сладкую боль, — Я не доедаю с чужих столов, — добавляет со злостью. Сжимает пряди в кулак, резко меня отпускает и идёт к выходу. Возле самой двери оборачивается:

— В отключке твой мужик, — говорит отрывисто, будто выплевывает каждое слово, — Лучше не попадайся ему сегодня, — выходит за порог. Я вижу, как он пинает в ботинок Алана, и дверь с грохотом бьется об косяк.

Только шум со стороны коридора сдерживает меня, чтобы не зарыдать в голос. Ярослав предпочёл поверить в то, что я имею богатых любовников. Наверно, со стороны все именно так и выглядит. Да какое он вообще имеет право меня унижать? Остро накатившая обида сменяется гневом. Почему я вообще придаю значение его мнению о себе? Он не доедает с чужого стола? ООО! От злости голова проясняется. Поворачиваюсь к зеркалу и уже заканчиваю приводить себя в порядок, когда в туалет залетает Катя.

— Вася! Фууух, — она видит меня и выдыхает, — С тобой все нормально?

— Как видишь…

— Там такой кипиш поднялся. Бывшему твоему скорую вызвали, — она прислоняется к раковине рядом со мной, — Владимир Сергеевич приехал. Он уже в курсе. Ждёт тебя в випке… Тебе точно помощь не нужна?

— Не нужна. Спасибо, Катюш, — выпрямляю спину, надеваю улыбку и иду в сторону выхода в коридор, — Пошли работать. День ещё не закончился, — не удерживаюсь я от сарказма.

Ярослав

За стол возвращаюсь в неадеквате. На рубашке, на руках, на лице — везде запах ее духов, он не позволяет отключиться, а я не хочу его смывать. Приятный чертов мазохизм. Как же хотелось прополоскать с мылом девчонке рот от чужих слюней, а потом зацеловать, чтобы задыхалась. Заласкать красивую дуру до смерти. До своей или до ее? Долбаная реальность! От мысли, что этот мудак мог трахнуть ее в туалете, меня корежит. Подмывало сломать слабаку рёбра, но пришлось ограничиться только носом. Больше всего бесило другое. Парню явно было знакомо ее тело. У них было. То, что не позволено мне. Какого хера не позволено? Чтобы ее вот так в вонючем сортире нагибал любой мажор? И хлопает же зараза на меня своими невинными глазами…

Получаю под столом пинок от Миши, кое-как всплываю из своих мыслей на поверхность и стараюсь вникнуть в суть разговора.

— Если предприятие не начнёт работать нормально, Елецкий его сожрет, — брат опирается локтями на стол и впивается глазами в Сергеича. Слишком старый трюк давления на оппонента, — Ты же понимаешь, Владимир Сергеевич, что заводу нужен единый хозяин.

— Предположим, я продам вам землю? — владелец бара откидывается на спинку дивана, возвращая себе дистанцию, и складывает руки на груди в замок, — Останется ли на ней завод? Или ты на следующий же день уволишь две тысячи работников, стянешь технику и сровняешь тридцатилетний труд с землей, чтобы построить очередной отель? Елецкий — только прикрытие. Отец аплодировал бы стоя вашей наглости!

— Я сам вступил в права наследства, — говорю Владимиру резче, чем нужно, — И в моих интересах оставить бизнес легальным. Все предыдущие договорённости перед Князем закончились со смертью отца. И твоя непричастность к ней, Владимир Сергеевич, ещё не доказана. Посмотри какой сочный мотив. Может быть, это как раз ты хочешь слить пивоварню конкурентам.

— Ты же знаешь, — цедит сквозь зубы Королев, — И вскрытие подтвердило, что причина смерти Павла остановка сердца. Авария произошла уже после. Удивительно, скорее, что он столько протянул на зоне и вообще вышел, — он зеркалит позу Михаила, — Если тебе есть что предъявить — говори, — мы скрещиваем с ним взгляды. Острые, сканирующие, на выбывание, — Да и образ жизни он вёл далеко не монашеский…

— Кстати о монашках, — Михаил кивает головой в сторону зала, — Тебя, Сергеич, девица ждёт?

Я поворачиваюсь и вижу Василису. Стоит. Не подходит. Ждёт, когда заметят и разрешат. Что за…? Откуда девочка в двадцать лет знает правила поведения?

Владимир кивает ей, и она подходит к столу.

— Здравствуйте… — выдыхает и не поднимает глаза.

— Сядь, Вася, поешь пока, — он ставит перед ней тарелку, а я еле сдерживаюсь, чтобы не смести нахрен всю жрачку со скатерти, — Я ещё не закончил.

— Сергеич? — Михал удивлён не меньше моего и внимательно разглядывает вновь прибывший «цветочный экземпляр».

— Своя она, — опережает все вопросы Владимир.

— Или твоя? — скалится брат, а меня вспенивает. Пульс выколачивает вены в ожидании ответа.

— Это тоже, — отвечает Владимир на полном серьезе.

Ну пиздец! Незаметно сжимаю-разжимаю кулаки. Если не уйду прямо сейчас, то завалю его.

— Срок тебе до завтра, Королев, — встаю за столом в полный рост. Швыряю тканевую салфетку в тарелку.

Вася вздрагивает, поднимает глаза, и я читаю в них настоящий животный страх. А мне насрать, детка! Ее припухшие губы дергаются. И я несмотря ни на что хочу их!

— Будь здоров, — Михаил встаёт следом за мной, — Подумай хорошо, Сергеич. Пора нам договориться.

— Я вас услышал, — Владимир наливает себе в стакан сок, давая понять, что роль радушного хозяина окончена, — И девочек своих соберите по периметру. Их катафалки квадратные народ распугивают.

— Завтра в семь потрудись быть на месте, — не могу отказать себе в удовольствии и напоследок задеваю рукой бокал. Он разлетается по кафелю стеклянными брызгами. Это для нее. Ей хватит. Только легче не стало нихрена.

Василиса

Хруст битого стекла стоит в ушах. Я точно знаю, что этот жест Ярослава предназначался мне. Полное презрение. Холодное и острое.

— О, Господи… — падаю лицом в ладони.

— Вася, — я не вижу Владимира, но точно знаю, что сейчас он зажимает правый висок. Всегда так делает, — У меня был тоже тяжелый день. Ещё Настя в кабинете бухая спит. Давай по старой схеме. Минуту рыдаешь. Я жду. Потом — только конструктив.

— Мне не нужна минута, — поднимаю на Королева глаза. Он внимательно смотрит на меня несколько секунд и кивает головой.