Чтение онлайн

— Р-р-р-р-р!

Негромкое рычание удивительным образом заполнило помещение, заставив меня сжаться и еще крепче вцепиться в стул, который опять поплыл куда-то в сторону. Вместе со мной, естественно.

Удаляющийся топот копыт на этом фоне прозвучал вполне естественно и даже успокоительно, а топот ног капитана, бросившегося вдогонку за сотрудником, и вовсе заставил открыть глаза.

Уведенное, я запомню навсегда как апофеоз невозмутимости. После всего, посреди разгромленной кухни, усыпанной осколками посуды, потемневшими после заваривания чайными листьями и остатками пиршества, возле перевернутого стола Алукард пил свой чай.

— Вот и позавтракали, — раздалось над ухом исполненное то ли благоговейного ужаса, то ли ещё чего-то эдакого.

В голосе Сэла почудилась неуместная радость. Но радоваться тут было абсолютно нечему, и я повернула голову, удивленно глянув на гарна. Тот, держа на весу мой стул, с выражением полнейшего обалдения проследил взглядом за тем, как Алукард поставил в мойку пустую чашку и церемонно склонил голову:

— Благодарю, вкусивши дивных яств, но путь мой пролегает прочь отсюда. Еще работы много предстоит и невозможно время упускать…

— Эм… Пожалуйста, — ошарашенно промычала я, а цаце выполз из кухни.

С минуту мы молчали, пытаясь переварить произошедшее, а потом я всё же попросила:

— Ты не мог бы опустить меня на пол?

— А? — растерянно уставился на меня мужчина. — Ох, да. Прости. Ты цела вообще?

— Вроде как…

— Слава Вселенной, — поставив стул, гарн почесал в затылке и тяжело вздохнул: — Это же сколько тут теперь прибираться? Ладно, ты целую посуду подбери, а я соберу осколки, помою полы и мебель починю.

Из коридора донесся отголосок скандала. Я вздрогнула и покосилась на дверь.

— У вас всегда так? — спросила у поднимающего стол мужчины. — Я уже боюсь…

— Не стоит. В случае чего я тебя прикрою, — отозвался он. — И нет, у нас всякое бывало, но такого абсолютно неповторимого кретинизма не припомню.

— То есть, мне повезло увидеть редкое явление, — буркнула я и, поражаясь своей «удаче», принялась за уборку.

Услышав голос, знакомый до сладко екнувшего под ребрами сердца, я застыла. Вот прямо так, глядя в сиреневые глаза каха и обнимая его лицо ладонями.

— Скажи, что мне почудилось, — шепнула, еле шевеля губами.

Улянь едва заметно отрицательно мотнул головой и осторожно убрал мои руки со своего лица.

Чувствуя, как свежий ветерок обдувает вспыхнувшие щеки и перебирает перья, опустила взгляд. Сглотнула. Нервно покрутила пуговицу Уляневской рубашки.

Вот как мне сейчас Рою в глаза посмотреть? И дело даже не в том, что он меня застукал в очень неоднозначной ситуации. Могу себе представить, как мы с кахом выглядели со стороны! Но это мелочь, ведь и у меня есть причины сомневаться в любимом и задавать неприятные вопросы.

— Соня, отойди от него пожалуйста и посмотри на меня, — явно с трудом сдерживаясь, проговорил Рой. — Увидев тебя в толпе, я ожидал чего угодно, кроме того, что ты превратишься в мужика, которого другая ты кинется обнимать.

Я лишь ниже опустила голову, пытаясь протолкнуть комом вставшие в горле слезы. Нельзя сейчас плакать! Ни в коем случае нельзя. У меня тоже есть гордость. Ох, как же страшно увидеть в глазах любимого доказательство его корысти и лжи. Так страшно! И больно…

Улянь молчал, ободряюще сжимая мою ладонь. Одну, потому что пальцами второй я все еще нервно крутила пуговицу. Пуговица была круглой, гладенькой и успокаивающе безропотной. Пока не оторвалась.

— Это уже не смешно! — рык Роя заставил вздрогнуть всем телом и прижаться к Уляню, спрятав лицо у него на груди. — Ты осознаешь, что в данный момент мне очень хочется устроить классический скандал с мордобоем и прочими недостойными вежливого лорри глупостями? Прекрати обжиматься с этим…

Ках обнял, прикрывая от взбешенного орлана крыльями. Его спокойный голос на контрасте с тоном жениха прозвучал будто журчание прохладного ручья:

— Вы её пугаете, — произнес он тихо. — Если не ошибаюсь, Рой?

— Так значит, МОЯ невеста обо мне рассказывала? — с нажимом прошипел любимый. — Оч-чень мило… Соня, тебе не надоело обнимать эту аморфную субстанцию? С одной стороны, его неполноценность несколько успокаивает, а с другой, тебе самой-то не противно?

Улянь даже не дрогнул, но меня задело за живое. Да как он смеет?!

— Да что бы ты понимал! — вынырнув из-под упругого тепла каховских крыльев, заорала и ткнула Роя открученной пуговицей в грудь: — Только попробуй еще раз оскорбить кого-то из моих друзей!

— И что ты сделаешь? — не менее разгневанно прошипел тот. — И да, мягко говоря, мне не нравится, когда моя девушка лапает постороннего лорри…

— Шлеп!

Сама не поняла, когда размахнулась, но первая в моей жизни пощечина вышла звонкой. Больше сделать я ничего не успела, потому что Рой, с полсекунды молча и зло посверлив взглядом, вдруг сгреб в охапку и впился в губы непривычно жестким поцелуем.

— Отпусти её, — угрожающе, хотя и громко потребовал ках.

Вместо ответа орлан отстранился, приподнял меня над землей и встряхнул:

— Почему ты сбежала? Почему не дождалась моего возвращения? Почему, прилетев за тобой, я вместо радостных объятий обнаруживаю тебя, лапающей другого мужика, да еще и получаю пощечину? Соня, почему ты так себя ведешь? Прячешься от меня… Разве я чем-то оскорбил или обидел? Почему?!

С каждым вопросом орлан меня встряхивал, но лучше это, чем…

— Ты к какому Роду принадлежишь? — едва вопросы Роя иссякли, вставила я свою реплику. — Ведь к правящему, не так ли?

Стиснув зубы, он закрыл глаза и медленно поставил на землю. Не отпустил, но и то хлеб.

— Почти, — выдохнул почти беззвучно.

Понимание окатило, будто кипятком ошпарило. Застонав от боли, я чуть было не отправила вторую в своей жизни пощечину вдогонку за первой, но Рой перехватил мою ладонь и стиснул пальцы.

— Ты уже знаешь, — проговорил горько. — Этого я и боялся.

— Того, что узнаю про твое предательство? — вскрикнула и, не сдержавшись, всхлипнула. — Про обман?

— Да не было никакого обмана! Ты не так все поняла.

— Конечно! Так я тебе и поверила!