Чтение онлайн

— В каком смысле?

От грохочущего шепота, каким Роберт задал вопрос, на столе треснула еще одна чашка. Остатки фирша из нее растеклись по столу золотистой лужицей, источающей ароматы мяты и лайма. Пока Сэлиней вытирал последствия очередного акта уничтожения посуды, я вкратце пересказала полученную от Елисика информацию. Всё-всё! Но тот факт, что, по сути, ключи от охранной системы астероида для нас равнозначны кодам доступа к охранкам Казематов, капитана ничуть не успокоил. Роберт молча рассматривал свою пустую чашку, мрачный и бледный, как Фург.

— В чем дело? — не выдержав пытки безмолвием, спросила я. — Ты ведь не рассчитывал прямо завтра выкрасть своих пленников. Еще утром конкретные сроки не озвучивались. Так что изменилось?

Мужчина тяжело сглотнул и поднял лицо. Из-под светлой челки на меня в упор глянули невыносимо голубые глаза. От их выражения, которое я не смогла бы однозначно идентифицировать и под страхом смертной казни, по спине прошел озноб. Мамочки…

Несколько секунд на кухне царила звенящая тишина. Никто, даже Нелька и разговорчивый кентавр, не рисковали подавать голос. Потом Роберт отвел взгляд и поднялся из-за стола.

— Пойдем, — приказал он мне и жестом велел Алукарду следовать за нами.

В молчании мы миновали коридор, потом прокатились на лифте и завершили свой путь в медотсеке, где мягко светились непрозрачной белизной стабы с «женихами» и несильно пахло лекарствами. Блондин пересек кабинет и указал на низкий диванчик, притаившийся в дальнем углу за большим шкафом. Ничего не понимая, села, сложив руки на коленях. Цаце устроился рядом, а капитан, несколько секунд покусав губу, отошел к столу, где грудой были навалены какие-то псевдо-бумажные листочки, книги, журналы и, кажется, даже альбомы для рисования.

Я молча проследила за тем, как мужчина выдернул из кучи несколько чистых листов, отыскал там же грифельный стилус и набрал длинную цифровую комбинацию на электронной панели, скрытой в одном из ящиков стола. На стене слева внезапно проступили контуры сейфа. Еще один код и, открыв толстенную дверцу, Роберт достал из тайника горсть отливающих перламутром сероватых кристаллов.

Что это было, я поняла, лишь когда блондин протянул несколько Алукарду, и тот растер один меж пальцами. В то же мгновение нас накрыло непрозрачным куполом абсолютной защиты. Я только и успела заметить на миг проявившуюся возле ближнего стаба фигурку Нелли.

Мама… Да это же храны со сжатой магией! Этой горсточке цены нет! Вожделенная система Бонигара и то меньше стоит. Я в шоке уставилась на капитана, а он только угрюмо фыркнул и, присев на краешек дивана, начал что-то быстро писать на листочке.

— То, что я тебе скажу, большая тайна, — было на первом, который блондин сунул мне в руки. — Даже не так. Это САМАЯ БОЛЬШАЯ тайна целой расы. Разглашение информации, которую ты сейчас узнаешь, может стоить существования моему народу. Из посторонних её суть известна лишь Алукарду, да и то — он связан магической клятвой неразглашения. Сейчас тебе придется дать такую же.

— Хм… — прочитав текст, я подняла глаза на капитана. — Хорошо. Какие проблемы? Почему сразу нельзя было так сделать?

— Даже клятву можно обойти, если очень постараться, написал он на втором листе. — Для секретных служб нет ничего невозможного.

Задумчиво почесав подбородки, кивнула.

— Пожалуй, ты прав. А почему письменно? Мы же под звуконепроницаемым куполом. К тому же официальный язык Союза явно тебе не родной, а пишешь ты на нем.

— Трудно много говорить, — вывел капитан на третьем листе и забрал у меня первые два. — Письменность Союза я знаю прекрасно, а ты на моем родном читать наверняка не сможешь. Давай клятву.

А и правда. Я равнодушно повела ушами.

Выбора у меня в любом случае не было. Если все так серьезно, без гарантий молчания и убить могут. Вернее — должны убить. Пока Алукард плел заклятье, а я под его же диктовку бубнила, Роберт писал, писал и писал. Причем делал это, повернувшись к нам спиной и заслонив ею листы. Перестраховщик.

Наконец, вокруг меня вспыхнул сине-зеленый ореол активированного заклятья и почти сразу же втянулся в проявившийся на левом запястье символ вечности. Еще через секунду печать клятвы растворилась, став незримой, а Роберт протянул мне листок исписанный мелким убористым почерком.

Первые строчки я читала с некоторым скептицизмом. Развели секретность, как я не знаю где! Но после… Едва дошло, ЧТО читаю, стало не до чего. Любопытство? ХА! Да попытайся капитан забрать свои откровения обратно, я бы ему руку отгрызла. Честное слово!

Все становилось на свои места. И магические храны, и средства на топливо для подпространства, и ограниченность во времени и… Вот это да!.. Кто бы мог подумать! Мда… без клятвы и не знаю, как бы удержала ТАКОЕ в себе. Это же какой соблазн! Да чуть ли ни любой строчки этой писульки достаточно, чтобы обеспечить мне место на самом крутом исследовательском корабле Союза, продвижение по службе, репутацию в научных кругах и… да всё, что угодно!

Закусив губу, еще два раза перечитала текст, заучивая, стараясь запечатлеть в памяти каждое слово, и протянула листочек Роберту.

— Уничтожь немедленно, — попросила, скрепя сердце.

Капитан передал компромат цаце и, едва Алукард коснулся листочка кончиком пальца, тонкий пластик осыпался на пол серой пылью. Я тяжело вздохнула и тряхнула головой, отгоняя приступ банальной жадности, поднявшейся в душе при виде уничтожения моего билета в жизнь.

— Если я правильно поняла, — протянула, глядя на Роберта, — ты… Как бы это сказать-то…

— Через восемь дней у вас не станет капитана, — кивнул он, поправляя рукой челку, упавшую на глаза. Без вариантов.

— А если мы доставим тебя на Гессу?

— Все равно. Капитана у вас не станет в любом случае.

— Вот хорт горелый! — выругалась и в сердцах дернула себя за ухо.

— Мирта, — капитан поморщился от хриплого звучания своего баса, но продолжил вслух. Видно, писать ему уже надоело, к тому же, некоторые вещи лучше именно говорить. — В свете вышенаписанного и сказанного, ты ведь понимаешь, что в указанный срок именно Алукард займет мое место и примет на себя руководство кораблем и всей экспедицией?

Я кивнула. Чего непонятного? Если только цаце в курсе истинных целей и планов Роберта, кому, как не ему, руководить-то?

— К моему огромному сожалению, всеобщий цаце знает очень плохо, ему понадобится переводчик. Только поэтому тебя пришлось ввести в курс дела. Прости. Я надеялся, у меня будет чуть больше времени.

Объяснений не потребовалось. В письменной исповеди капитан упомянул, хоть и не слишком подробно, о том, что для его соотечественников, как и для него самого, резкое изменение тембра голоса является последним этапом перед необратимой мутацией, лишающей не только гуманоидоподобной физической формы, но и разума.