Чтение онлайн

— Это же шитье по манжету! Надо сразу замочить, иначе сядет намертво! Тут особая ткань, она тянет влагу, и если сейчас не...

— Йона, — перебила я. — Платье подождет. Сядь.

— Но...

— Сядь, я сказала.

Девушка примостилась на краешке скамьи. Я потерла переносицу, потом вздохнула.

— От поклонников нет никакого проходу, — произнесла с чувством. — Даже на территории собственного замка!

Йона немедленно состроила лицо, готовая сострадать профессионально и от всей души.

— Ах, госпожа...

— Нет, ты понимаешь?! — я обвела рукой периметр беседки. — Вот сижу, никого не трогаю, закат, чай, все хорошо, но из кустов, как черт из табакерки, появляется... — Я вовремя осеклась. — …некий молодой человек со своими... планами.

— Лорд Сарн заходил? — невозмутимо уточнила служанка.

Я обалдела.

— Что?

— Эдрик Сарн, — повторила Йона. — Опять через северный лес, наверное? Там у забора одна доска шатается, он ее еще в первый раз нашел и с тех пор пользуется.

У меня, кажется, слегка отвисла челюсть.

— Откуда ты знаешь?

Девушка сложила руки на коленях с видом смиренного человека, которого жизнь научила не удивляться.

— Госпожа, он часто наведывался, когда мы переехали в Башню. Почти каждую неделю, иногда чаще. Правда, тогда вы были рады, и я не лезла не в свое дело. Вы велели держать язык за зубами, я и держала.

— Погоди, — я подняла руку. — Ты сказала «держала»? То есть кому-то все-таки сказала?

Йона поерзала.

— Господин сам узнал! — выпалила она. — Я не говорила, честное слово! Но у него... ну, вы же понимаете. У неговлияние !

Новость осела в голове, как тяжелый камень в тихую воду. Круги пошли во все стороны.

— То есть Люстер знает, — произнесла я вслух, просто чтобы убедиться, что правильно поняла.

— Знает, — подтвердила Йона.

— Давно?

— С самого начала, наверное, — она слегка пожала плечами. — Я точно не знаю, госпожа. Но однажды он спросил меня: приходит ли кто на территорию. Я растерялась и... ну, в общем, он понял.

— И что сказал?

Пауза приобрела характер совершенно особенный. Йона явно подбирала слова с осторожностью и сейчас процитирует что-то, что будет звучать значительно хуже, чем хотелось бы.

— Сказал велеть слугам не вмешиваться и вам не говорить, — тихо добавила она. — «Пусть жена развлекается».

Я медленно потерла один висок, потом второй. Уставилась в остывший чай с чувством резко чешущихся рук свернуть шею одному любителю кустов. Настоящая Алиса три месяца жила в башне, ела капусту, плакала и водила любовника через дырку в заборе, а муж про все это знал! Это что вообще такое? Нет, я понимаю холодный брак по принуждению. Понимаю дистанцию. Понимаю отдельные башни и овощные диеты. Но спокойно смотреть на то, как к твоей жене лазит посторонний мужчина, и говорить «пусть развлекается» — это уже какой-то особый жанр равнодушия, для которого у меня пока нет подходящего названия.

Я убрала эту мысль подальше, потому что сейчас было не время ее разворачивать.

— Значит, охрана все это время просто смотрела, как этот человек через забор лазит?

— Они не вмешивались, госпожа. Приказ господина.

— Понятно.

Я поднялась и одернула платье с испорченным рукавом, который теперь смотрелся как символ всего вечера целиком.

— Значит, сейчас ты идешь к старшему стражнику, — я сообщила спокойно, — и передаешь, что охране следует лучше следить за периметром. И что лорда Сарна на территорию замка не пускать. Ни через ворота, ни через забор, ни через северный лес, ни через трясину у второго камня! Ни под каким предлогом, ни в какое время суток!

— Но господин приказал...

— Я тоже приказываю, — перебила любезно. — Я жена архимага или просто сидячая фигура? Судя по документам, жена. Значит, имею право отдавать распоряжения относительно собственного периметра.

Йона явно пожалела, что сказала о известности хозяина замка к пристрастию жены водить молоденьких любовников, хотя сама еще не выросла до конца, но кивнула.

— Хорошо, госпожа. Передам.

— И доску забейте.

— Какую доску?

— Ту, которая шатается. В северном заборе.

Йона открыла рот, закрыла его и решила не уточнять. Умная девочка, давно усвоила, что некоторые ответы на вопросы несут больше вопросов, чем ответов.

— Все? — тихо спросила служанка.

— Все. И пирожные оставь, я их честно заслужила.

Девушка поставила поднос обратно — миндальные действительно лежали сверху — и ушла. Ей предстоит непростой разговор с охраной, но лучше с охраной, чем объяснять госпоже, почему приказ господина в данном случае важнее.

Я снова опустилась на скамью, взяла пирожное и откусила большой кусок. «Пусть жена развлекается». Я жевала и думала. Не злилась — злость была бы слишком простой реакцией. Скорее раскладывала по полочкам, как раскладывают информацию, которую получил неожиданно и нужно время, чтобы понять, что с ней делать.

Глава 7. Способ пересмотреть жизненные приоритеты

Во вторник, что было непримечательным днем недели, каким вторники и должны быть, Люстер объявил, что выезжает в город. Дела, как всегда, оказались делами государственной важности, чего-то там требовало личное присутствие архимага, и он собирался отсутствовать примерно сутки. Новость эта пришлась мне на завтрак, и я восприняла ее как большинство людей воспринимают информацию о чужом отпуске: с вежливым интересом и с внутренним пожатием плеч. Мне остается либо продолжить освоение замка, либо читать дальше про магические ордены, либо расспросить Слезника про рецепты местных блюд, которые я еще не пробовала готовить. Но потом, секунд через двадцать, я подняла взгляд от каши, которую терпеть не могла, но ела все равно, потому что хорошие жены едят завтрак вместе с мужьями, и спросила совершенно невинно:

— А я могу с вами?

Люстер держал в руке кусок хлеба и смотрел на меня с «я не совсем уверен, что правильно слышу, но если даже неправильно, то это было занимательно». Он редко вскидывался на неожиданные вопросы, редко менял выражение лица, но сейчас брови слегка поднялись, и это было достаточно, чтобы я поняла: вопрос был более неожиданным, чем казалось.

— Вы хотите выехать в город? — переспросил муж.

— Я хотела бы увидеть что-то кроме замка и сада, — ответила честно. — Плюс к тому, долго сидеть в четырех стенах, даже если это четыре стены со шкафами и туалетным столиком, скучновато становится.

Люстер опустил взгляд обратно на свою тарелку, но я видела, как уголок рта у него дернулся.

— У вас сложилось впечатление, что в замке только четыре стены? — задумчиво спросил он.

— Преувеличиваю немного, — согласилась я. — Но суть вы-то понимаете: хочу в свет.

Мужчина помолчал, думая о чем-то с той сосредоточенностью, которая у него была обычна перед принятием важных решений. Затем произнес:

— Каретой доедем часа три. Верхом — полтора.

Я моргнула.

— Вы предлагаете ехать верхом?