Чтение онлайн

Он был огромным!

В какой-то момент я остановилась, навалившись на ближайший саркофаг, пытаясь отдышаться и унять появившуюся боль в боку. Всегда ненавидела физкультуру. Зря, наверное. Но кто же знал, что настанет день, когда мне пригодится бег? А дальше что? Сумею применить в повседневной жизни правило буравчика?!

— Соберись, Алина, соберись, — подбадривала я себя, пытаясь разглядеть погоню за собой.

Её не было. Хоть в чём-то повезло. Задержав дыхание, я прислушивалась к тишине. Топота тоже не наблюдалось. А значит никто не пытается меня догнать.

— Вот и чудно, — прошептала я, убирая руки от саркофага. — Простите, если потревожила, — протянула, заметив странную надпись на крышке. — Двадцать семь. Мило. Очень мило…

Продолжив движение быстрым шагом, я очень надеялась найти отсюда выход. Взгляд сам собой скользил по саркофагам, отмечая, что каждому был присвоен номер. И мне оставалось лишь надеяться, что это просто номер места, а не…

— Не думать, не думать, не думать, — шептала я, пытаясь вспомнить любую дурацкую песню. Одну из тех, что никак не получается выкинуть из головы. И ничего не получалось.

Ноги сводило от холода, зубы стучали, а я всё шла…

Понятия не имела, сколько прошло времени, но чётко понимала, что нельзя останавливаться. Встану, усну, замёрзну. И положат меня монашки обратно в саркофаг, заботливо прикрыв крышкой.

Шумно сглотнув, я постаралась ускориться. Пытаясь отвлечься, начала более детально изучать каменные гробики. Отличались они друг от друга сильно, хоть это и не было заметно на первый взгляд. И не только номерами. Они просто были… очень разными. Какие-то с вензельками, другие с изображением всевозможных гербов (по крайней мере то, что было на них высечено — очень сильно смахивало на них). На многих так же были едва различимые надписи, но как я не старалась, прочитать ничего не смогла.

— Наконец-то! — выдохнула я, незаметно переходя на бег.

Впереди показался свет! Выход! Ура!

Пока я бежала, мысленно планировала свои дальнейшие действия. Выйти к дороге. Поймать машину. Написать заявление в полиции…

В идеале путь детально запомнить до трассы, чтобы потом доблестных стражей правопорядка проводить к месту обитания этих сектантов! Свидетели каменных гробиков, мать их!

О, в своих мыслях я уже выступала в известном вечернем ток-шоу, на главном федеральном канале.

«Алина. Девушка, которая смогла выжить!» — пестрили бы заголовки газет, с моей лучшей фотографией на лицевой стороне…

— Какого… а-а-а! — заверещала я, выбегая на улицу и чуть не срываясь с крутого обрыва.

С трудом успела затормозить, схватившись руками за статую скорбящей монахини, плачущей перед… да. Каменным гробиком.

Но не это вызвало у меня следующий виток истерики.

Вид отсюда открывался очень красивый. Горы, горы, снег, горы. Дракон, кружащий в небе. Красивый такой. Синенький.

— Ма… ма… ма… — это всё, что я смогла из себя выдавить, оседая на холодную землю, придерживаясь за полы каменного балахона статуи.

Говорят, женщины любят ушами. Я была исключением. Слова — это просто слова. А вот своим глазам я привыкла верить. Всегда. Но сейчас…

Может меня чем-то накачали, перед тем, как положить в гробик? Да, точно. Так оно и было. Иначе с чего мне летающие ящерицы мерещатся? Осталась мелочь. Попросить медицинское освидетельствование, как только я окажусь в полиции.

Зажмурившись и вновь распахнув глаза, я с досадой обнаружила, что дракон никуда не исчез. Так и парил, кружа над горными вершинами. И трасса никакая не появилась. А я так надеялась…

— Простите… Маркиза Кернос Дор Рирал, вы…

Что есть мочи вцепившись замёрзшими пальцами в статую, я медленно обернулась на дрожащий женский голос.

— К-к-кто? — стуча зубами переспросила я у монахини.

Девушка стояла в шаге от меня и протягивала на вытянутых руках…

— Маркиза Кернос Дор Рирал, вы просили… прикрыть срам! Вот, — протараторила она, краснея прямо на глазах и практически бросила в мою сторону огромные белоснежные панталоны.

Подхваченные порывом ветра, труселя тут же раскрылись и взмыли ввысь, красиво пикируя мимо нас куда-то вдаль. Летели они не так грациозно, как дракон, но вышло довольно символично.

В голову лезли одни лишь глупости. Наблюдая за эпичным полётом труселей, я мысленно делала ставки, долетят они до дракона, или нет? Их мотало из стороны в сторону, но траектория определённо была плюс-минус в направлении ящера. Да, панталоны стремились к дракону. Летели, словно мотылёк на пламя. Оставалось лишь догадываться, как отреагирует крылатый, когда ему перекроют обзор врезавшиеся в морду панталоны.

Точно не как рок-звезда, поймавшая кинутые фанаткой из зала стринги…

— Расступитесь! — поморщившись от грозного женского окрика, я с неохотой перевела взгляд на вход в пещеру со склепом. — И правда… живая!

Оказывается, там столпились монашки. Точнее, толпились. Стоило говорившей выйти вперёд, как все расступились, опасливо вжимаясь в скалу.

— Мать-настоятельница…

— Матушка…

— Настоятельница…

Женщина игнорировала их едва слышный шёпот, уверенно ступая ко мне. По пути цыкнула на принёсшую мне панталоны девушку, одним лишь взглядом отправив её к остальным.

Я даже усмехнулась. У меня мама так смотреть умела. Матом.

— Алланиэль, — остановившись в шаге от меня, начальство монахинь (а кем ещё быть этой дамочке?) пристально меня осматривала. — Как ты себя чувствуешь?

— Как фекалия в проруби, — буркнула я себе под нос, добавляя чуть громче: — Холодно и безысходно.

И уплыть не уплывается, и утонуть не получается — так любил поговаривать дедуля. И пусть фраза бывалого моряка была не совсем к месту, других сравнений мне в голову не приходило. Болтаюсь тут… и не «туды» и не «сюды»…

— Немедленно увести маркизу в её келью! — громко распорядилась настоятельница. — Кто вообще додумался живую девку в усыпальницу отправить?!

Монахини суетливо подбежали ко мне и, взяв под руки, начали уводить обратно, попутно что-то пытаясь объяснить своей начальнице. Что точно не живая была, что они перепроверяли и вообще…

Сопротивляться у меня сил не было. Максимум, на что их хватило — обернуться. Хотела посмотреть, долетели ли до дракона панталоны. Но, к сожалению, ни крылатого ящера, ни задорно летящих в его сторону труселей, в небе уже не было.