Чтение онлайн

Александр больше не проронил ни слова, но молчаливой тенью следовал за мной — я чувствовала его присутствие спиной. Может быть, потому что я промолчала в ответ. А, может, просто не хотел.

Постепенно я обошла всю комнату и остановилась у последней модели, замерла, не решаясь повернуться. Тишина затянулась, грозясь перерасти в неловкую. Нужно было что-то сказать. Но я неожиданно поняла, что вот это всё для него действительно очень важно, и обойтись пустыми словами вежливости будет большой глупостью. Хотя благодарить за что-то того, кто удерживает тебя силой в своём доме, кончено, глупо. Нужно было набраться решимости и обсудить это. А пока…

Я облизнула губы, медленно поворачиваясь и подбирая слова.

— Они очень… красивые.

И тут же дала себе мысленно затрещину. Нужно же было сморозить такую глупость.

Но он неожиданно улыбнулся в ответ и, кажется, даже взгляд смягчился. Правда, всего на мгновенье. А в следующее я уже оказалась прижата к стене. Замерла испуганно. Вот это понимаю, благодарность.

— Мистер Ор…

Остаток фразы произнести не смогла — он уткнулся носом мне в шею, шумно вдохнул, вызывая дрожь.

— Подыграй. Она смотрит.

Одна его рука упёрта в стену, другая — медленно скользит от талии выше, и испуганный крик готов вот-вот сорваться с моих губ.

Не нужно так. Я не хочу. Не могу.

Сердце бьётся быстро-быстро, заглушая все звуки.

— Не бойся, — выдохнул он, опаляя жаром дыхания кожу. — Ничего не будет, но она так просто не уйдёт.

И тут же поцеловал в шею, опровергая сказанное.

Мне не было видно дверь и приходилось верить на слово. Да и зачем ему мне врать? Не думаю, что он испытывает недостаток женского внимания. А при желании наверняка мог бы добиться желаемого куда изящнее.

Сглотнула ставшей вдруг вязкой слюну, и положила руки ему на шею.

— Смелее.

Он легко поцеловал меня в губы. И я не выдерживала — закрыла глаза. Так проще, хоть чувства и обострились в десятки, сотни раз. Но, если представить на его месте другого…

Сорвавшийся с губ стон показался чужим и ужасно… возбуждающим. Неужели это я?

Александр вздрогнул, и его рука, почти достигшая моей груди, замерла, чтобы тут же осторожно накрыть её, касаясь оголённой кожи. Обжигая. В этот раз он поцеловал меня по-настоящему, глубоко и страстно, так, что подогнулись колени, и я сама привлекла его ближе, отвечая. И на какой-то удивительный, прекрасно долгий миг весь мир перестал существовать. Есть только мы — я и…

— Ушла, — выдохнул он облегчённо, упёршись лбом в стену над моим плечом.

Удивлённо распахнула глаза. Усмехнулась. Ну конечно, это всё было ради его матери. А я, наивная, на какое-то мгновенье поверила ему. Впрочем, так даже лучше.

Убрала руки.

— Пустите.

Но он не спешил выполнить мою просьбу, и я почувствовала, как быстро билось его сердце рядом, а рука всё ещё лежала на моей груди.

— Мистер…

— Александр, — поправил он хрипло. — Можно просто, Алекс. И дай мне пару минут, пожалуйста.

И эта хрипотца отзывалась во мне странной дрожью. Покорно замерла, отвернувшись. Странно, но, кажется, я совсем не против продолжить. И когда он неожиданно провёл пальцем по краю ожерелья, задевая кожу, вновь замерла, боясь вдохнуть.

— Пошли. Думаю она уже ушла.

Александр отстранился, а я ощутила лишь пустоту и горечь.

Он не оборачивался всю дорогу до площадки второго этажа, а я старательно кусала губы, чтобы не разрыдаться. Да что же это такое? Сегодня какой-то день слёз.

В развилке коридора Александр всё же останавливается, посмотрел с непривычной теплотой.

— Спасибо. И спокойной ночи.

А я ещё долго стояла, глядя ему в след.

Но стоило избавиться от туфель и платья, скинув их прямо на пол, несмотря на угрызения совести. Снять драгоценности и полежать часок в ванне, и странное наваждение прошло. И уже не верилось, что я всерьёз была готова на это.

И только лёжа в постели, готовая вот-вот заснуть, я вспомнила про его вещи в моей гардеробной. Впрочем, это даже хорошо, что он решил проигнорировать поступок матери. Просто отлично.

Волнение вернулось утром вместе с внезапным пониманием: я сейчас увижу его снова. Невольно вспомнила вчерашний вечер. Поцелуй. Изменило ли это что-то в наших отношениях? Как мне теперь себя с ним вести? Может быть, теперь мы хотя бы поговорим нормально?

Я дольше обычного провозилась с нарядом, задумчиво перебирая плечики. Хотела надеть что-нибудь такое… Кто бы ещё подсказал, какое именно. Служанка, наверное, мысленно прокляла меня сотню раз.

Остановилась на классическом чёрном платье с небольшим клиновидным вырезом, оголяющим грудь больше, чем я обычно себе позволяю, и юбкой чуть выше колена. Попросила служанку убрать в волосы в «ракушку». Накрасилась сама, опасаясь, что она сделает или слишком вульгарный, или, наоборот, слишком легкий, почти незаметный макияж. Даже надушилась впервые.

Конечно же, с остальным я тоже могла справиться сама. Но кто знает, когда ещё смогу так пожить? И почему бы не воспользоваться тем, что имею сейчас? Должна же быть мне хоть какая-то компенсация за это странное пленение.

— Вы сегодня замечательно выглядите, мисс.

— Спасибо.

Я поймала её взгляд в отражении. Смутилась. Кажется, она прекрасно понимала, для кого я это всё делаю.

Но стоило выйти за дверь, и волнений накатило волной, накрыло с головой, и по коридору я шла ужасно медленно. Осторожно спустилась по ступенькам, хоть на мне, наконец-то, была нормальная обувь. А когда до первого этажа осталось всего пара ступенек, замерла, готовая вместо столовой свернуть налево — в коридор, ведущий к приёмной. Постояла у огромной вазы, ощипывая лепестки с цветка. Налево или направо? Налево или…

— Заблудились, мисс?

Проходящая мимо служанка остановилась. А мне вдруг стало нестерпимо стыдно: переживаю из-за ерунды, как школьница. Я же все равно могу увидеть его сегодня в приёмной. Да и хочу ли я на самом деле этого?

— Нет, спасибо, я просто задумалась.

И решительно свернула налево. Ничего страшного не случилось. Подумаешь, поцелуй. Не съест же он меня теперь? Да и миссис Орвуд наверняка не позволит.

У знакомой двери все равно остановилась, вздохнула поглубже, пытаясь унять нервную дрожь. Улыбнулась и потянула за ручку.

— Доброе…

Остаток фразы так и застыл на кончике языка: в столовой никого не было. Множество блюд под металлическими крышками поджидали меня одну. Ну вот. А я волновалась, подбирала наряд. Обида иголкой кольнула сердце, напоминая, — ему все равно, он просто разыгрывал сцену для матери. Так почему меня это вообще должно волновать?

Ну что ж. Не пропадать же еде? Хоть аппетит у меня и исчез.

Но уже через какие-то пятнадцать минут я стояла у двери в приёмную. Внутри кто-то был: я отчётливо слышала голоса и смех даже через закрытую дверь. И в одном легко узнала Александра. Смеющегося. И это было так… странно. И я, наверное, даже обрадовалась бы неожиданной перемене в его настроении, если бы второй голос не был женским.