Чтение онлайн

Замерла под ним, не зная, что предпринять после всего случившегося. Все вдруг потеряло смысл, будто я умерла внутри… А ведь он этого и добивался… не принудить, не изнасиловать, а соблазнить… доказать, что он легко меня подчинит, а я не смогу перед ним устоять по крайней мере физически… И он прекрасно знал, что я буду чувствовать после этого…

Отвернулась. По щеке стекла слеза, губы задрожали. Марко был мокрым, горячим, очень тяжелым, и от его обжигающего дыхания на щеке и шее было еще жарче. Я стала задыхаться. Будто почувствовав, он приподнялся, чмокнул в пересохшие губы и откатился в сторону, развалившись на большей части кровати… моей кровати… Всего десять минут назад я не преминула бы как-нибудь его уколоть по этому поводу, но сейчас не было ни сил, ни желания… Я повернулась к нему спиной и свернулась клубком. Между ног было липко и противно, но вставать и идти в душ тоже не хотелось. Неужели я причинила ему столько зла, что заслужила такое?! Внутри вдруг вместо жалости к себе начала подниматься ненависть. Не шевелясь, глазами отыскала его пистолет на комоде. Сглотнула и закусила губу. Сердце билось, как бешеное. Безумные мысли завертелись в голове с такой скоростью, что в висках запульсировала боль. Закрыла глаза, чтобы успокоиться и не совершить преждевременных глупостей. Я сделаю это, когда он уснет, не сейчас. Сейчас у меня просто не будет шансов…

Плеча вдруг коснулись его пальцы – нежно погладили, вызывая озноб. Вздрогнула от неожиданности, но не обернулась. Марко вздохнул и убрал руку, а через несколько секунд накрыл меня одеялом. Если бы он обнял меня сейчас, я бы, наверное, закричала! Но он не обнял, просто лежал молча, а вскоре уже безмятежно спал.

«В сердце каждого есть клинок. Чем чище сердце, тем острее лезвие».

Александр Дюма, «Граф Монте-Кристо»

Я привык чутко спать, потому что от этого слишком часто зависела моя жизнь. Не знаю, что это было, возможно, какой-то шорох, шаги или скрип, но нечто заставило меня проснуться. С трудом вытянул себя из очередного муторно-кровавого кошмара и открыл глаза. Первое же, что увидел перед собой, была Доминика – голая, в облаке растрепанных темных локонов, порочная и прекрасная, как сама ночь. Непростительно долго разглядывал это ночное видение, точнее, пожирал ее глазами, и лишь спустя вечность наткнулся взглядом на дуло пистолета, который она сжимала в руках и который был направлен прямо на меня. «Вот уж попал, твою мать…» – промелькнула безрассудно запоздалая мысль, которая почему-то не вызвала ни малейшего страха. Маленькая отважная девочка, которая решила отомстить своему обидчику, выглядела более чем опасно, однако, наметанный взгляд тут же определил, как неумело она держит пистолет, как дрожат ее руки, как подгибаются от страха колени, как безумно смотрят из темноты ее сверкающие праведным гневом темные глаза. Неслышно выдохнул.

– Подойди ближе, если не хочешь промахнуться, – проговорил спокойно. – К тому же ты не сняла его с предохранителя. Знаешь, как это делается? Подойди, я объясню.

Даже в густом сумраке комнаты заметил, как она вся содрогнулась от этих слов, задышала еще чаще и еще громче, почти застонала от разочарования и злости. Тем не менее, опустила пистолет и взглянула на него, пытаясь разобраться в том, что я только что сказал. От шока и стресса ее мысли путались, а тело плохо слушалось.

– Не хочу тебя расстраивать, но это мужское оружие. Курок слишком тугой для женских пальчиков. И отдача будет сильной. Ты просто не справишься…

Тем не менее, услышал щелчок предохранителя. Потом дуло вновь уставилось на меня своим бездонным глазом, а девушка, едва стоящая на ногах, приблизилась на пару шагов. Ее большой палец изо всех сил давил на курок.

– Я убью тебя, Марко! – прохрипела, едва сдерживая слезы. Ее голос дрожал, как и вся она.

– Это будет справедливо после сегодняшней ночи. Только вот ты все равно не сможешь выстрелить, потому что ты никогда не убивала людей, а это тяжело и отвратительно.

– Ты – не человек!

– Разве что фигурально…

– Ты заслуживаешь смерти!

– А ты не заслуживаешь того, чтобы становиться убийцей.

Юная обнаженная богиня мщения задрожала еще больше, как и пистолет в ее руках. Кажется, из ее глаз потекли слезы. Женщина на грани нервного срыва – это явление было хорошо мне знакомо. Оно преследует меня периодически, потому что я не умею любить. Меня никто этому не учил. Сейчас тоже понимаю, что сердце не начинает биться быстрее, хотя Доминику мне немного жаль. Тем не менее, единственное, о чем я сейчас думаю, это о ее прекрасном, юном, упругом, горячем теле, о сексе с ней, о том, как вновь хочу ее трахнуть, почувствовать под собой, а потом и себя в ней… так, чтобы ее волосы струились по плечам и спине, а она скакала на моем члене, оседлав меня верхом, как умелая безудержная наездница. Еще одна попытка нажать на курок окончилась провалом, и девушка уже чуть не плакала от отчаяния.

– Иди сюда, девочка, – проговорил тихо, даже ласково. – Я помогу.

– Я тебе не верю!

– У тебя есть на это все основания, но сейчас я обещаю, что не прикоснусь к тебе и просто помогу взвести курок.

– Ты сдрейфишь! Потому что ты – трус! Только и можешь, что насиловать слабых женщин!

– Я не сдрейфлю. И я тебя не насиловал, а соблазнил.

Упрямо сжала зубы, чтобы подбородок не дрожал, сглотнула, ринулась к постели и протянула мне пистолет, все так же направляя дуло на меня. Невольно отпрянул и тут же усмехнулся своей реакции. Да уж – все же сдрейфил слегка… но все равно взял оружие из ее рук, взвел курок и вернул обратно, по-прежнему направляя дуло в свою сторону. Шокированная и растерянная, теперь она стояла совсем рядом. Только руку протяни – и это юное тело вновь будет моим, подо мной… стояк и так уже чувствовался стобалльный. Хорошо, что я по пояс был накрыт одеялом и это не бросалось в глаза этой воительнице-амазонке. Наблюдал, как дрожали ее сочные алые губы, из которых вновь хотелось испить блаженного нектара, как вздымались ее идеально торчащие пышные груди с аккуратными темными сосочками, вытянувшимися твердыми столбиками, как между ее бровей пролегла нервно вздрагивающая складочка. Оба ее указательных пальца лежали на спусковом крючке, но на самом деле едва его касались. Конечно, она была не готова… да и не испытывала по отношению ко мне той ненависти, которую ей диктовало нанесенное ей оскорбление и собственная слабость. Осторожно протянул руку, взял дуло пистолета и направил себе в грудь, в сердце, глядя при этом ей в глаза.

– Стреляй. И не бойся. Я умру сразу.

Дрожь от ее рук передавалась пистолету.

– Стреляй! – приказал более жестко. – Считаю до трех. Раз, два… – На счет два просто схватил ее за запястье, направляя дуло в потолок, затем сделал захват за локоть и потянул на себя. Раздался выстрел. Девушка закричала, но в следующую секунду уже лежала подо мной, сжимающие пистолет руки – над головой, в надежном плену моих пальцев. Грубо вырвал рукоятку из ее ослабших рук и отложил пистолет в сторону. Какое-то время Доминика молча смотрела мне в глаза, вся напряженная, как пружина, затем лицо ее исказилось злобой и ненавистью, ничуть не потеряв при этом своей красоты.

– Не смей меня трогать! Убирайся отсюда! Немедленно убирайся! Не хочу тебя видеть! Ненавижу! Ты вызываешь у меня отвращение! Ты монстр! Чудовище! Исчезни! Вон! Вон! – заорала мне в лицо, яростно брыкаясь. Какое-то время наблюдал за этой беспомощной агонией, размышляя, чего мне сейчас хочется больше – уйти или еще раз ее поиметь. Принял решение сделать первое. Все же ситуация не располагала к продолжению, как бы мне ни хотелось… Подобная жестокость с моей стороны могла плохо закончиться, а заходить слишком далеко мне бы не хотелось. Дождался, пока она вымотается и прекратит кричать и брыкаться, затем выпустил ее и встал, забрал оружие и направился к своей одежде. Пока я неторопливо одевался, она забралась под одеяло, отползла в дальний угол и наблюдала за мной, как зверек из норки, испуганный, но злой.

Бросил на нее последний взгляд, собираясь сказать что-то, но передумал, так как услышал шум снаружи. Конечно, выстрел поднял на ноги весь дом. Когда приоткрыл дверь ее комнаты, столкнулся с целой толпой вооруженной до зубов охраны, а также с Андрео и Винсенте. Начальник смены, Генри, опустил дуло и окинул меня взглядом с ног до головы. Видок, безусловно, был компрометирующий. Надел только брюки, обувь, нацепил на шею расслабленный галстук и накинул, не застегивая, рубашку. Пиджак и пистолет взял в руки, как и ремень.

– Мы слышали выстрел… – перекрыл мне дорогу начальник смены. С другой стороны подобрался Винсенте в пижаме и шелковом халате с пистолетом в руке. За их спинами толпилось семь человек охраны, а где-то за ними, у лестницы, замер Андрео, которого уже перекосило от приступа глумливого смеха.

– Неосторожное обращение с оружием… – пояснил невозмутимо и пересекся взглядом с Винсенте, который смотрел недобро и мрачно.

– Она в порядке? – спросил он.

– Сам проверь, – беспечно пожал плечами.