Чтение онлайн

– Когда-то был рыцарем Талла, но мы для него слишком скучные. Однажды ты узнаешь эту историю, но не от меня.

Иллюзионщики бродили по площадке кругами, натыкаясь друг на друга. Их движения становились все более хаотичными, дергаными. Как Даной и обещала – враги сходили с ума. Три капли осоки смолистой сделали свое дело.

Я смотрела на дело рук своих, на сгорающих от безумия врагов, и не жалела их. Если видишь перед собой цель, то все средства становятся вполне подходящими, даже самые беспощадные и жестокие. Даной была права – все может быть и панацеей, и оружием.

– Пошли, - скомандовала Шартиар, скидывая на землю плащ. Ленты, оплетавшие ее плечи, мягко светились, как у настоящей жрицы. Я украдкой взглянула на себя: да, та же метаморфоза произошла и с моим нарядом. На какое-то мгновение я ощутила томление, легкое онемение души, будто я, и правда, была девой-жрицей, чей долг день за днем, год за годом, нести караул у Алтаря.

Мы незамеченными выбрались из укрытия, и только одна женщина, седая и косматая, нас узнала. Она, согнувшись, чтобы казаться как можно незаметнее, брела по улице, но стоило ей увидеть Шартиар и меня рядом с ней, как хмурое лицо озарилось. Я видела, как лицо, полное безнадеги, меняется. Надежда всегда делает нас другими людьми. Я улыбнулась ей уголком рта, сохраняя торжественный и немного надменный вид, и получила в ответ широкую улыбку. И эта простая улыбка наполнила меня верой в собственные силы, которая изрядно истощилась.

Ступени дрожали и казались сделанными из мягких облаков. Я нерешительно сделала шаг, опасаясь, что ступня провалится в пористую поверхность ступени, но нет, обошлось.

Шартиар поднималась резко и стремительно, и ветер колыхал за ней подол юбки, будто парус у судна, идущего в бой. Поднеси к ней бумагу, и та вспыхнет, превращаясь в пепел, настолько она была ослепительно-прекрасна. Я засмотрелась на ее фигуру, четко выделяющуюся на фоне яркого света, затем ускорилась, догоняя Шартиар на полпути.

– Кто здесь? – иллюзионщик, пребывающий в агонии, вскинул голову, заслышав чужие шаги. Шартиар цыкнула от досады: мы недооценили способность иллюзионщиков сопротивляться чужой магии. Они боролись изо всех сил, царапали пепельно-серую кожу до темных полос, сочащихся черной жижей, но осока была сильнее.

– Мы опаздываем на молебен, - тонким голоском ответила Шартиар, выступая вперед и заслоняя меня от иллюзионщика, уже протянувшего в мою сторону руки. Я с ужасом смотрела на обломанные, желтые ногти с черной каймой, приближающиеся к лицу, и живо представляла, как они вцепляются в волосы, царапают шею и щеки.

– Подведи ту, вторую, поближе, - сонным голосом проскрипел враг, все еще мотая головой, чтобы скинуть морок.

– Служба уже началась, мой господин, мы опаздываем, - с нажимом произнесла Наставница, щелкая пальцами за спиной. По воздуху поплыл удушающий аромат полевых цветов. Он был такой приторный и вязкий, что на легких почти оседала пыльца при каждом вдохе. Обескураженный запахом, который прочно забивал все дыхательные пути, иллюзионщик завертел головой, теряя все точки опоры. Второй, с опущенными плечами, поднялся на ноги и медленно побрел к парапету. Достигнув его, иллюзионщик схватился за камень и тяжело перекинул ногу через портик, намереваясь спрыгнуть вниз.

– Стоять, - шепнула Шартиар, еще раз щелкая пальцами. Аромат цветов, сводящий с ума врагов, не исчез, но стал чуть слаще и мягче. Враг замер, в одном шаге от того, чтобы совершить последний и самый примечательный полет в своей жизни. Качая головой, он смотрел вниз, на землю, утопающую в подступившем тумане, и тяжело дышал.

– Надо поаккуратнее с магией, - пробормотала Шартиар, проскальзывая мимо иллюзионщика, все еще заслонявшего нам путь. Я скользнула вслед за ней, на ходу одергивая юбку, задиравшуюся до бедер. Возможно, у дев-жриц было принято сверкать обнаженной кожей, но мне было не по себе.

Больше никто не вставал у нас на пути. Враги остались за спиной, сражаться с собственными галлюцинациями, порожденными бредом осоки смолистой. В Хранилище Сердец путь им был заказан, напомнила мне Шартиар, приближаясь к двери, ведущей внутрь. «Туда они смогут проникнут, только имея рядом сильного мага. Такого, как Вилф, к примеру. Но у него есть дела поважнее, нежели караулить нас здесь».

Двери в Хранилище Сердец распахнулись под руками Шартиар без нажима: она не успела поднести ладонь к витой ручке, отлитой из стекла, как створки распахнулись, освещая высокое крыльцо теплым, густым светом.

– Спасибо!
– слова благодарности сами сорвались с губ сами, без всякого усилия, и я знала, что так было правильно. Хранилище было живое, дышащее и любящее. Сила его любви била в лицо, как порыв ласкового морского бриза с горькой ноткой соли. Напитавшись этой силой, я вся дрожала, а изнутри пульсировала неведомая еще сила, которая терпеливо жаждала момента, чтобы выплеснуться из моих ладоней потоком серебристого света.

Шартиар улыбнулась, когда пересекала порог, высоко подкидывая колени, как при игре в классики. Мне это показалось забавным, пока я сама не шагнула за ней. Вихрь невидимой энергии подхватил меня, поднимая на несколько сантиметров над землей, а юбка раскрылась бутоном подо мной. Я перемахнула через порог с грацией, которой никогда не обладала, и мягко опустилась на мраморный пол с другой стороны. Эхо моих шагов всколыхнулось вокруг и еще некоторое время бродило вокруг, теряя силу.

Я подняла глаза, окидывая взглядом зал, и подавилась вдохом: все пространство, сколько хватало зрения, занимали хрустальные саркофаги. Их были сотни — одинаковой формы, с тонкими и четкими линиями.

– Они здесь, - шепнула Шартиар, медленно подходя к ближайшей домовине. Я с трепетом заглянула ей через плечо, ожидая увидеть что-то страшное, что будет являться во снах, но реальность оказалась совсем другой. На дне хрустального гроба, чинно сложив руки на груди, лежал мужчина. Его длинные рыжие волосы, аккуратно забранные в косы, обрамляли скуластое, бледное лицо. Он будто бы спал, утомленный множеством дневных забот и дел, ведь тело было невредимым и почти живым. Беспощадная сила тлена не тронула красивые пальцы и мужественный подбородок. На нагруднике, в котором я опознала принадлежность к рыцарям Талла, плясали искры.

– Йордик, - почтительно склонила голову Шартиар, касаясь щеки мужчины ладонью. Я ожидала, что светлые ресницы дрогнут, и рыцарь распахнет глаза, силясь понять, почему там затекло тело и где он находится, но нет. Йордик остался недвижим.

– Они спят? Или мертвы?
– я шла по узком коридору, образованному хрустальными гробами, и заглядывала в них по обе стороны от себя. Везде были они — рыцари Талла, прекрасные и неживые, словно заблудившиеся на перепутье жизни и смерти.

– В каком-то смысле и то, и другое, - Шартиар обошла несколько саркофагов, с надеждой заглядывая в них. Мраморный склеп простирался вдаль, а хрустальные домовины заполняли каждый квадратный метр свободного пространства. Какие-то из гробов были пусты, и Шартиар с грустной усмешкой проронила: «Для них время еще не пришло. Где-то здесь и мой есть».

– Здесь спят павшие воины, ожидая часа, когда господин вновь призовет их к себе, - голос Шартиар раздался на много метров вокруг, отталкиваясь от стен и набирая громкость. Я боялась, что нас обнаружат, но куда сильнее меня волновало другое.

– Талл тоже здесь?
– с легкой дрожью в голосе спросила я, останавливаясь рядом с очередным саркофагом. Там лежала совсем юная девушка, а на ее ресницах дрожала роса, которой здесь быть не могло, ведь в Хранилище Сердец царила прохлада, сухая и приятная. Все тела спящих рыцарей были до груди укрыты цветами, иногда даже знакомыми мне — розами или пионами. А иногда и такими диковинными, что я застывала на месте и наклонялась, чтобы получше разглядеть их. Вытаскивать бутоны из гроба казалось кощунственными, словно за ними следом восстанет и обитатель, разозленный моей бесцеремонностью.