Чтение онлайн

Шефа я обнаружила у дверей родной бухгалтерии. Он как раз взялся за ручку, когда повернул голову на мои шаги и первым поздоровался знакомым прохладно-вежливым тоном:

— Здравствуйте, Вероника Андреевна.

— Доброе утро, Константин Георгиевич, — нейтральным тоном ответила я.

— Зайдите ко мне, — равнодушно произнес Костик. — Мне нужно с вами поговорить.

— Сейчас?

— Да, — кивнул он и направился в свой кабинет, похожий на повелителя Вселенной.

Я состроила рожицу ему вслед и последовала в указанном направлении, радуясь, что не мне пришлось проситься на прием, а вроде как он сам пожелал меня видеть. В общем, мы хотели одного и того же — пообщаться.

— Доброе утро, Марина, — поздоровался шеф со своей секретаршей.

— Здравствуйте, — поздоровалась и я, следуя тенью за Колчановским.

Костик открыл дверь, пропустил меня вперед и, бросив секретарше, чтобы она пока никого к нему не впускала, скрылся вместе со мной в своих апартаментах под преданный взгляд Марины. Уверена, ей даже в голову не пришла никакая крамольная мысль насчет нас с шефом. Во-первых, он был для нее едва ли не богом. Вы тоже крамольных мыслей не думайте, Мариночка никогда не была в числе поклонниц Колчановского. Она была, скорей, идолопоклонницей, обожая шефа от всей своей секретарской души. И если бы в его кабинет ломился ОМОН, Марина закрыла бы двери грудью. И еще неизвестно, чья бы кровь стекала по стенам. Лично я ставлю на верного секретаря. А во-вторых, все настолько привыкли, что Костик не обращает внимания на офисных красавиц, что углядеть между нами какие-то особые отношения смогли бы только после того, как об этом объявили бы по центральному телевидению. Преувеличила, конечно, но наше уединение выглядело сейчас для всех рабочим моментом, и путь так и останется.

— Привет, — улыбнулся Колчановский, скидывая с себя маску истукана. — Как ты?

— Замечательно, — буркнула я.

— Не понял, — озадачился шеф. Он приблизился ко мне и, подцепив пальцами за подбородок, вынудил задрать голову и посмотреть ему в глаза. — И чем мы опять недовольны? Мне на голову встать, чтобы ты приняла извинения? Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, в чем конкретно я виноват. Ты прекрасно понимала, что я не верю ни слову из того, что говорит старушка. Я всего лишь попросил тебя подождать, пока я с ней разберусь.

— Тогда в чем был перегиб?

— В вызове Скорой, — пояснил Костик. — Я бы и так спустился уже через несколько минут и переадресовал старушку ее родне.

Я промолчала, и шеф продолжил:

— И, в конце концов, я не экстрасенс, Вера. Откуда мне было знать, что у вас уже начались боевые действия? Баба Нюра до прямых оскорблений при мне никогда и ни с кем не опускалась. Намеками, подковырочками — да, но чтобы грубо хамить, такого даже дядя Миша не рассказывал.

— Это был фол последней надежды. Старушка играла уже с грубыми нарушениями правил, — ответила я и освободилась от хватки шефовой длани.

— То, как она тебя называла, я узнал от тебя самой только тогда, когда приехала Скорая. За субботу ты ни разу не сказала, что она тебя обидела…

— В субботу я не обиделась, — проворчала я, разглядывая синеву его глаз.

— А в воскресенье я специально позвонил, чтобы узнать, что там у тебя происходит, но услышал веселое щебетание и понял, что всё в порядке.

— Да как бы я сказала, когда они все были рядом со мной?! — возмутилась я.

— Мой номер у тебя был, могла настрочить сообщение, что всё плохо, или отойти в сторону «поворковать». Но в любом случае, какой именно защиты ты ожидала? Что я наору на нее, ударю? Прости, конечно, если бы дело касалось моей реальной женщины, я бы еще пошел на ссору с друзьями. Черт, Вера, да пойми ты меня! — вдруг воскликнул Костик, видя, что я поджала губы: — Я с Шуриком дружу с детства, его родители многое для меня сделали. Люсю и его родных я знаю десять лет. И вот я приезжаю с нанятой актрисой, которую, по большому счету, знаю всего сутки. И если бы я начал рычать на бабульку, то вступилась бы Римма — это ее мать, какая бы она ни была. Я рявкаю на Римму, тогда вступается Люся. За Люсю Шурик, и вот я ссорюсь с ними, а ты в понедельник машешь ручкой и возвращаешься к своей жизни. Ты получаешь моральное удовлетворение, что я переругался из-за тебя с близкими мне людьми, и кругленькую сумму денег. Я же теряю друзей и их доверие. В любом случае, мне пришлось бы идти извиняться за то, что нахамил им всем из-за женщины, которая за свою работу получила деньги и отчалила, довольная жизнью. Всё, чего я хотел, это обойтись без обострения ситуации. Ну, выслушал бы ее бред и ушел к тебе. Ты бы могла после этого еще и смотреть на нее глазами победителя, потому что ее жало не достигло цели.

И еще момент, если уж говорить о негативных последствия, то я напоминаю о договоре, который мы заключили по твоему настоянию. Ты сама его диктовала, между прочим. «Если репутации Исполнителя будет нанесен ущерб, то Заказчик обязуется компенсировать его в размере 10 % от общей суммы вознаграждения». Я перечислил тебе утром пятнадцать процентов от общей суммы. Заказал это чертово кресло, чтобы порадовать тебя. А ты сейчас смотришь на меня, будто я — задержал тебе зарплату на полгода.

Я бросила на него хмурый взгляд и вздохнула. Всё верно. Я это прекрасно понимала. Мы никто друг другу, и за все мои ужимки и даже за обиды, я должна получить очень немаленькую сумму, и это было моей инициативой еще в момент написания договора. А еще я бы тоже не стала ругаться с близкими людьми из-за фигляра на час, который исчезнет с моего горизонта, а я останусь у разбитого корыта, когда хотела, наоборот, получить дивиденды от разыгранного представления. И та же баба Нюра только сработала нам на руку, если уж по чести. Мы ведь туда не развлекаться ехали. Это была операция, и она прошла вполне успешно. Но… но я зверею, когда трогают моих родных!

По сути, Костик вообще не должен сейчас стоять и оправдываться передо мной, как и извиняться, увеличивая компенсационную выплату…

— Стоп, — я снова посмотрела на него. — Какие проценты?

Колчановский, уже отошедший к окну, обернулся и озадаченно посмотрел на меня.

— В смысле? — спросил он, но быстро сообразил, что имею в виду, и изломил бровь: — Ты не получила сообщения о переводе?

СМСка! Точно, я же получила сообщение и до сих пор не посмотрела его! А еще кресло… Воспоминание о вожделенном задоприемнике и поганке Эльвире, захапавшей, оказывается, не столько вознаграждение, сколько извинения от шефа, вновь привело меня в боевое расположение духа, и я ответила Колчановскому взглядом исподлобья.

— То есть ты хочешь сказать, что таких извинений для тебя мало? — прохладно спросил Костик. — И что же ты еще хочешь?

— Хочу кресло главного бухгалтера! — выпалила я, не особо задумываясь над формулировкой.

— Э… хм, — выдал нечто неясное шеф. — Настолько уверена в своих силах? Хотя… Эльвира явно тебе уступает в некоторых моральных качествах, но Алёна меня устроила бы больше на этой должности, у нее опыта побольше…

— Чего? — не сразу поняла я, о чем он рассуждает. Осознала и махнула рукой: — Ты что! Зачем мне этот геморрой, мне своего хватает. Я кресло хочу!

Колчановский мотнул головой, явно теряясь от витиеватости моего мышления и желаний.

— Тебе нужно кресло Эльвиры? — осторожно спросил шеф. — А что не так с тем, которое я тебе купил?

— С ним всё супер, — с раздражением ответила я, злясь, что он меня не понимает. Однако выдохнула и повинно склонила голову: — Извини, я тебя запутала. Эльвира решила, что кресло куплено ей, и слова в записке тоже для нее. Она там уже обзвонила всех своих подруг, рассказывая, какой ты лапочка, и как ее ценишь. Сидит и хвастается в МОЕМ КРЕСЛЕ!

— О, как, — хмыкнул Костик. — Теперь понимаю твою… озабоченность. Сообщения не видела, кресло увели из-под носа. Но извинения приняты?

— Когда остальное вознаграждение?

— После выигрыша, разумеется, — ответил Колчановский. — Мы с Шуриком пока не общались. И я не могу заводить с ним об этом разговор, иначе сразу выдам весь наш фарс.

— А если он забыл?

— Он не забыл, — усмехнулся шеф. — Полик вообще никогда и ничего не забывает. Он спросил меня, когда мы ехали к ветеринару: «Рвешься к победе, Колчан? Так страшно проиграть?». Я, разумеется, сделал вид, что не понял, о чем он говорит. Подумал, поморщил лоб, потом «вспомнил» и назвал его идиотом.

— А он? — затаив дыхание, спросила я.

— Он сказал: «Посмотрим». Похоже, мы все-таки где-то прокололись.

— Наш секс, — подумав, сказала я. — Он был слишком пафосным.

— Думаешь?

— Ну, в остальном мы вроде действовали естественно. А этот шабаш выбился из общей картины.

— Да, скорей всего, — потер подбородок шеф. — Перестарались. Ну, ладно, учтем на будущее.

— Будущее?!

— А что тебя не устраивает? — удивился Костик. — Во-первых, вспоминай пункты договора. Там мы оговорили момент получения вознаграждения в полном размере — после завершения сделки. А во-вторых, ты сама сказала, что я хорошо целуюсь. И раз тебе нравится, не вижу поводов к недоумению и возмущению.