Чтение онлайн

Я подняла взгляд на Костю, после обняла его за талию и прижалась щекой к груди, зажмурившись, что есть сил. Мне было стыдно и сладко одновременно, когда я представила, что он чувствовал, не найдя меня дома.

— Ох, — вздохнула я, чувствуя, как защемило в груди.

Костя прижался щекой к моей макушке, и я замолчала. Вдруг стало всё неважно: малозначительные воспоминания, догадки и скрытые опасения, запутанное прошлое и туманное будущее. Мы существовали здесь и сейчас, и вот это было действительно важно — он и я. Накрыв его плечи ладонями, я привстала на цыпочки и потянулась к губам мужчины, так неожиданно превратившегося для меня из начальника в центр мироздания. Он прикрыл глаза, и я поцеловала его, делясь тем, что скопилось у меня в душе. Своей неуверенностью и тоской, щемящей нежностью и готовностью любить.

Он судорожно вздохнул, и объятья стали крепче. Мне показалось, что я слышу хруст своих ребер, но ни слова протеста не сорвалось с моего языка. Лишь сильней прижалась к нему, наслаждаясь нашей близостью.

— Прости, — негромко произнесла я, слушая ускорившийся бег его сердца.

— За что? — спросил Костя.

— За то, что заставила волноваться.

— И ты прости, — ответил он. — За то, что вынудил мучиться догадками…

Я прикрыла ему рот кончиками пальцев:

— Всего один день нервов — мелочи, — произнесла я с улыбкой. — И ты прав, мне не стоило знать вашу историю до того, как ты ушел с ней. Даже не знаю, что сделала бы тогда.

— Вышла замуж за бармена? — ядовито спросил шеф.

— Ого! — развеселилась я. — Никак ревнуешь?

— Убил бы, — честно признался Костик. — Мне казалось, я сделал всё, чтобы ты не вздумала завести себе приятеля, запретил еще дома…

— Стой! — воскликнула я. — Когда такое было? Когда это ты запрещал? Ты же просто велел придержать коней… Ах ты ж пройдоха! — я округлила глаза, глядя на него со смесью восхищения и возмущения разом. — Так значит…

— Да-да, — важно кивнул шеф. — Когда я увидел тебя всю такую красивую, и ты сказала, что идешь на свидание, меня это разозлило. Мне не хотелось, чтобы ты с кем-то встречалась, и я придумал, как запретить тебе сделать это, не вызывая лишних подозрений. Не было подозрений?

— Не было, — усмехнулась я.

— Ну, вот. Я — молодец.

— Ты — самодовольный индюк, — я ткнула ему в грудь кулаком и закончила его любимой фразой: — Но одно другому не мешает.

— Верно, — хмыкнул Костя. — Ты тоже молодец.

— А что ты сказал Патрису, когда усадил меня в машину?

— Я сказал, что никто не встанет между мной и моей женщиной, — ответил шеф, глядя мне в глаза. — А потом, когда он протянул мне твое кольцо, я сказал, чтобы он оставил его себе, как компенсацию морального ущерба. Всё равно у тебя уже есть такое. Лучше подарю другое, какого у тебя еще нет.

— Не смей транжирить мою зарплату! — возмутилась я.

— Ты полцарствами соришь, — парировал Костик, — зачем тебе зарплата?

После многозначительно покивал и направился к дому, мурлыча себе под нос бравурный мотивчик. Я несколько секунд смотрела ему вслед, хлопая ресницами, наконец, опомнилась и бросилась следом:

— Константин Георгиевич, я протестую! Бухгалтер не может без зарплаты, он от этого чахнет!

— Вероника Андреевна, оформите свой протест документально и предоставьте мне на рассмотрение. Можете записаться на прием, возможно, я даже готов буду вас выслушать, если вы подойдете к делу со всей ответственностью.

Он скрылся за дверью, и я бросилась следом. Дом, казалось, обезлюдил. Его обитатели разошлись по своим комнатам, но это проскользнуло мимо сознания. Я влетела в нашу комнату следом за Костей, готовая продолжить борьбу за бухгалтерские нужды, но даже не вспомнила, что еще секунду назад горела боевым пылом. Стоило мне шагнуть за дверь, как я оказалась пойманной в силки, поджидавшего дичь охотника.

Сильные руки сомкнулись на моей талии, мгновение, и я взлетела вверх, подвластная чужой воле, и замерла, глядя в синие глаза сверху вниз. Дыхание вдруг стало прерывистым и частым, и сердце, замершее всего на миг, застучало быстро-быстро, словно и вправду пойманная птичка. Я запустила пальцы в светлые, спутанные ветром волосы, и склонилась к его лицу. Наши губы соприкоснулись, но ни Костя, ни я, не спешили закончить это единение поцелуем.

— Мой Каа, — прошептала я, и он ответил:

— Тигрик… по-моему, я тебя люблю.

— Я тебя, по-моему, тоже, — улыбнулась я.

— В этом стоит убедиться, как считаешь?

— Давно пора, — не стала я спорить.

И вселенная разлетелась на мириады осколков, оставляя нас в пустоте хаоса. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, ни сожалений. Только он и я, и то, что рождалась между нами. Еще трепетное и хрупкое, неловкое в своих первых шагах, но оно уже заставляло кровь ускорять свой бег по венам, уже терзало жаром, не позволявшим вздохнуть полной грудью. Тем, что вело к надежде на то, что кроме сегодня, есть еще и завтра. К единению душ… и тел.

— Так значит вместе? — задохнувшись от поцелуя, спросила я.

— Мы отличная команда, — улыбнулся Костя. После шагнул к кровати, опустил меня на нее и навис сверху. Он несколько томительных мгновений скользил взглядом по моему лицу, а затем произнес: — Без тебя я уже не хочу. И не буду.

И снова прижался к моим губам, унося меня всё дальше от адвокатского дома, от Гардана и от реальности…

Дом, милый дом. Россия встретила нас суровым лицом девушки в форме на таможенном контроле. Она мазнула взглядом по мне, чуть задержала его на шефе и вздохнула.

— Чудесный день, не правда ли? — улыбнулся ей Костик.

Девушка снова посмотрела на него и вернула паспорт:

— Проходите.

— У вас очаровательная улыбка, — сказал Колчановский, и девушка, подняв брови, проводила нас недоуменным взглядом.

— Она не улыбалась, — заметила я.

— Но это не означает, что у нее не очаровательная улыбка, — хмыкнул Костя.

Я пощелкала пальцами у него перед носом:

— Ау, Каа, ты где?

— Где-то там, — шеф указал взглядом наверх, его улыбка стала еще шире.

— Воздушный змей? — уточнила я, и он легко рассмеялся.

Мы вернулись, но моя душа, как и душа Кости, всё еще парила где-то далеко — в солнечном Провансе. Губы то и дело кривила улыбка, свойственная безумцам и влюбленным, и взгляд бесконечное количество раз останавливался на том, к кому стремилось сердце, а после не мог оторваться от искрящейся синевы глаз мужчины, ставшего так быстро и незаметно самым важным, что было в моей жизни.

Просто невероятно, сколько всего может произойти за каких-то четырнадцать дней, словно была прожита целая жизнь! И сейчас, чувствуя на талии ладонь шефа, я даже не могла представить, что могло не быть этого пари и авантюры, в которую втянул меня Константин Георгиевич. И я никогда не узнала бы, что за броней каменного истукана скрывается самый обычный человек, со своими страхами и слабостями, но все-таки волевой и сильный, с которым я чувствовала себя защищенной и уверенной в завтрашнем дне. Да, я верила Косте, и никакая Алёна уже не могла бы заставить меня усомниться, что я стала для него таким же центром вселенной, нашей с ним вселенной, всего лишь за две недели. Слишком ярки были его эмоции, слишком обнажены чувства, и блеск глаз говорил о том, о чем молчали уста. Да, черт возьми, мы были влюблены и счастливы!

— Может все-таки ко мне? — спросил Костя, открывая передо мной дверь своего авто, терпеливо ждавшего нас на парковке аэропорта.

— Мы уже говорили об этом, — напомнила я, усаживаясь в машину. — Пусть всё идет, как идет. Не будем торопиться. Не хочу быстро надоесть тебе.

Он фыркнул и захлопнул дверцу, после обошел автомобиль и устроился на водительском месте. Я повернула к нему голову, улыбнулась и, протянув руку, погладила по щеке. Костя потерся о мою ладонь и завел двигатель. Тот отозвался тихим рыком, и машина покатила к выезду с парковки, наверное, радуясь, что снова может двигаться и гнать по автобану, сверкая лакированными боками в солнечных лучах.