Чтение онлайн

— Я рядом, — произнес Костя. — Просто доверяй, как доверяла всё это время.

Мы вышли из комнаты и направились туда, откуда доносились голоса. Они привели нас в гостиную, где сидели Шурик, Люся и Станислав Сергеевич.

— Доброе утро, семейство, — приветствовал близких шеф.

— Доброе утро, — поздоровалась я следом.

Замолчавшие при нашем появлении Поляковы, переводили настороженные взгляды с Кости на меня, словно пытаясь найти какие-то ответы, на вопросы, понятные лишь им. Первой отмерла Люся. Она улыбнулась и приветливо махнула рукой:

— Привет, Колчановские, — сказала она. — Завтракать будете?

— Будем, — ответил за нас двоих шеф. Он дождался пока я сяду в кресло, затем сам устроился на его подлокотнике и положил руку мне на плечо. — Уважь, хозяюшка.

— Мне просто кофе, — попросила я, чувствуя, что съесть я точно ничего сейчас не смогу. Горло перехватывало спазмами от волнения.

— А мне что-нибудь пожевать, — высказал свое пожелание Костя.

Люся ушла на кухню, а мужчины перевели взгляды на нас. Шурик заметно нервничал. Станислав Сергеевич был спокоен.

— Костян, — наконец заговорил адвокат, — злишься? Это я ее позвал…

— Знаю, — коротко ответил Колчановский.

— Злишься? — повторил вопрос Шурик.

— Всё к лучшему… надеюсь.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, отчаянно желая понять, о чем они говорят, но пояснений никто давать не спешил, и мне оставалось ждать. Меня снедали тревога, подозрения, которые так и не улеглись, несмотря на слова Кости, и угрызения совести. И когда Люся вручила мне чашку с кофе, рука дрогнула, и на маленьком белоснежном блюдечке появились коричневые кляксы. Шеф едва заметно пожал мое плечо, успокаивая, но на меня это подействовало мало. Слишком сильны были эмоции.

— Мама еще спит? — спросил Колчановский.

— Прихорашивается, — ответил Станислав Сергеевич. — Ты же ее знаешь, пока по всем своим ста банкам не пройдется, с ног до головы не намажется, от зеркала не отойдет. Ты что-то намерен нам объявить? Люся сказала, что ты попросил их с Сашкой задержаться.

Я подняла голову и посмотрела на шефа, гадая, когда он всё успел. Хотя если не спал, то времени было предостаточно… Господи! Да что такого могло произойти в этой семье, если один человек превратил весь дом в минное поле? Они ведь все стараются быть осторожными в словах. И до нашего появления явно обсуждали сложившуюся ситуацию. А еще странная смесь из вины и упрямства на лице Александра. И Люся щебечет как-то слишком преувеличенно весело.

Нахмурившись, я вспомнила события вчерашнего вечера. Их было немного. После того, как мы вернулись, ничего особенного не произошло. Родители перекинулись с дочерью всего несколькими словами и ушли отдыхать. Не сказать, что они были слишком рады встрече, скорей, оба пребывали в недоумении. Нет, между Алёной и четой старших Поляковых вражды не было, но встреча вышла настороженной, словно они ожидали подвоха. Мы с Костей ушли вслед за ними. За всё время с нашей стороны было произнесено едва ли больше десяти слов. Короткое представление нас с Алёной друг другу, обмен любопытными взглядами и почти беззвучное хмыканье женщины, когда осмотр был закончен. Она не впечатлилась моей персоной, я ею особо тоже. Хотя стоит признать, она была несколько необычной.

Дочь элегантной Элеоноры Адольфовны выглядела скорей неформалкой. Короткая стрижка с длинной челкой и одной прядью, выкрашенной в розовый цвет, заплетенной в косичку. Рваные джинсы на длинных стройных ногах, но этим никого не удивишь. Короткий топ, обтянувший высокую грудь, тату на спине и руках, пирсинг в пупке и в носу. Может еще где, но я, естественно, не проверяла. Макияж яркий, но не вульгарный. Немного неожиданный образ для девочки из богатой семьи.

Я на ее фоне выглядела, наверное, бледновато. Вся такая обыкновенная, неброская. Но готова поспорить, что в глазах Элеоноры я заметно выигрывала, по сравнению с ее дочерью, потому что взгляд, брошенный на Алёну, был неодобрительным. Старшая Полякова даже взяла в руку розовую косичку, должно быть, впервые обнаружив этот «аксессуар» в облике младшей Поляковой, и фыркнула, всем своим видом показав, что ей это не нравится. Алёне была заметно всё равно. У нее было собственное чувство стиля и вкус.

Мы с Алёной только обменялись приветствием и больше не разговаривали. Мне не понравились ее взгляды, которые она бросала на Костю. В них ясно читалась ирония, а вопрос:

— Я слышала, ты надумал жениться? — показался мне вообще насмешкой.

— Ну, раз слышала, зачем спрашиваешь? — сухо ответил Колчановский. — Твоему информатору можно доверять.

После этого мы ушли к себе, последовав примеру своих компаньонов по прогулке. А уже в комнате шеф, предупреждая все мои вопросы, произнес:

— Давай завтра поговорим, день был долгий. Хочется отдохнуть.

Я спорить не стала. А оказывается, просто спровадил меня в сон, чтобы не дергала разговорами.

— Доброе утро, — в гостиную вошла Элеонора, прервав мои размышления.

— Всем привет, — Алёна появилась следом за матерью, и я успела заметить, как шеф едва заметно покривился.

Может, не ожидал, что здесь будет и она. Наверное, так, потому что Шурик, удивленно приподняв брови, спросил:

— Не спится, систер? Как-то неожиданно видеть тебя на ногах аж в десять часов утра.

— Перелет утомил, вырубилась сразу, — ответила она. После бросила уже знакомый ироничный взгляд на Костю и добавила: — Сердцем почуяла, что меня здесь заждались. Да, Костик?

— Тебя-то нам только и не хватало, — усмехнулся шеф. — Исстрадались все, дожидаясь.

— И невеста не успокоила? — елейным голосом полюбопытствовала Алёна.

— А почему она должна успокаивать твою родню?

— А тебя?

— Я с ней не нервничаю. Сплошные позитивные эмоции.

— Какая прелесть. Не зря я приехала…

— Хоть паутину с метлы стряхнуть успела, когда сюда мчалась?

— Довольно, — строго велела Элеонора. — Что вы как маленькие?

Костя и Алёна мерились взглядами, и сказать, что между ними ничего не происходило, ничего не сказать. Я вдруг почувствовала себя лишней. Слишком много всего читалось в воцарившемся молчании присутствующих. Чтобы ни произошло между Колчановским и младшей Поляковой, но там явно было жарко. Невесело усмехнувшись, я хотела встать и выйти, чтобы сделать глоток свежего воздуха, но оказалось, что обо мне понят, потому что ладонь, лежавшая на моем плече, напряглась, не позволяя встать с места.

— Семейство, — заговорил Костя, перестав, буравить Алёну взглядом, — у меня есть для вас заявление. Для начала прошу не сжигать Веронику гневными взглядами, потому что она всего лишь откликнулась на мою просьбу о помощи, приправленную шантажом. В общем, в том, что она пошла со мной на авантюру, целиком только моя вина. Я не оставил ей выхода.

— Ты о чем? — взгляд Станислава стал пристальным.

— Хочу покаяться, — усмехнулся Колчановский. — Наша история с Вероникой выдумана от начала и до определенного момента. Мы не жених и невеста, и еще две недели назад даже не воспринимали друг друга, как мужчину и женщину. — В комнате повисла давящая тишина. Я не опускала глаз, но и ни на кого не смотрела. Сидела, как статуя и ждала, что будет дальше. Костя ничего не ждал, он продолжил: — Итак, позвольте представить вам заново: Кольцова Вероника Андреевна — мой бухгалтер. Да, мама и папа, к общепиту Вера не имеет никакого отношения. У нее высшее экономическое образования и степень магистра. Так что тут я ваши опасения развею. Она работает не совсем по специальности, но, в некотором роде, помогает мне в моем бизнесе. У нее острый ум и такой же острый язычок. И можете мне поверить, что в общении с вами она не притворялась и не лицемерила. Единственный грех — подыгрывала мне, но тут, как я уже говорил, я ее вынудил.