Чтение онлайн

— Тогда мы попробуем снова. Другим способом. Но не остановимся.

Рик кивнул. Взял поднос — серебряный, как обещал, с ужином, чаем и маленькой вазочкой, в которой стоял один горный цветок, белый и хрупкий.

— От Тессы, — сказал он. — Она нашла у стены. Говорит, первый в этом году. Ранний.

Ранний. Как надежда — раньше срока, хрупкая, но живая.

Я поставила цветок на стол, рядом с формулами. Белый лепесток на фоне чёрных чисел. Красиво. Нелогично. Правильно.

Ночью я не спала.

Лежала в темноте, считала формулы и слушала пульс — его пульс, далёкий, тяжёлый, упрямый. Кайрен в западном крыле. Последняя ночь.

Завтра ритуал.

Завтра — или мы освобождаемся, или узнаём, что мои расчёты — ошибка. Но бухгалтеры не ошибаются в расчётах. Бухгалтеры ошибаются в людях.

Люди. Двести сорок человек. Завтра утром Кайрен встанет перед ними и скажет правду. Всю правду — о проклятии, о том, что он умирает, о том, что ему нужна помощь.

Он не умеет просить. Но он научится. Потому что иногда попросить — это не слабость. Это сила. Самая трудная, самая настоящая сила.

Я повернулась на бок. Прижала ладонь к рёбрам.

«Я рядом, — подумала я. — Я здесь. И завтра мы всё исправим.»

Тепло под рёбрами шевельнулось — согласием.

Или мне показалось. Но иногда «показалось» — это достаточно.

Большой зал Ашфроста я видела только мельком — проходила мимо, заглядывала в дверь. Высокие потолки, каменные стены, гобелены с серебряными драконами. Зал для приёмов, для праздников, для объявлений. Для вещей, которые произносятся один раз и запоминаются навсегда.

Сегодня зал был полон.

Двести тридцать семь человек. Не двести сорок — трое были больны, один на дальнем пастбище, но Рик обещал, что они присоединятся позже. Двести тридцать семь: слуги и стражники замка, жители деревни у подножия, конюхи, пастухи, прачки, кузнецы, лесорубы. Люди, которых я видела каждый день, и люди, которых я не видела ни разу.

Они стояли — скамей было мало, и большинство предпочли стоять. Переговаривались, тихо, встревоженно. Лорд Ашфрост собрал всех, такого не было... Рик сказал — двадцать три года. С тех пор, как объявляли о перемирии с Западным пределом.

Я стояла за боковой колонной. За ней. Как и договорились: Кайрен выйдет первым. Один. Потому что они должны услышать это от него, а не от «странной новой леди, которая чинит водопроводы».

Вирена — у дальней стены, среди теней. Незаметная, как она умела. Ольвен, на своём обычном месте в углу, с книгой, которую не читал. Рик, справа от возвышения, руки за спиной, спина прямая, лицо — камень.

Тесса — среди слуг, у второй колонны. Она посмотрела на меня, я кивнула — незаметно, одними глазами. Тесса кивнула в ответ.

Двери за возвышением открылись.

Кайрен вошёл.

Без камзола — в простой тёмной рубашке, без перчаток. Серебристые линии на руках были видны всем. Тихий вздох прошёл по залу — кто-то из деревенских, может быть, впервые видел их. Знак дракона. Знак проклятия.

Кайрен встал на возвышение. Посмотрел на людей. Молча. Долго.

Зал затих.

Я видела его числа — даже отсюда, из-за колонны. Его контур вибрировал, неровно, напряжённо. От волнения. Лорд Ашфрост, дракон, хранитель Северного предела, — волновался. Как студент перед экзаменом. Как бухгалтер перед проверкой.

— Я должен рассказать вам правду, — сказал он.

Голос ровный. Глубокий. Ни одного лишнего слова. Кайрен говорил так, как строил свои формулы, — точно, экономно, без украшений.

— Род Ашфрост несёт проклятие. Двести семь лет. Каждый лорд Ашфроста сдерживает его — ночью, в западном крыле, ценой своей магии, своего здоровья, своей жизни. Я делаю это сто три года. Мой отец — до меня. Его отец — до него.

Никто не шевельнулся. Слышно было, как потрескивает огонь в камине и где-то за стеной скрипит ставня.

— Проклятие убило моего брата, — сказал Кайрен. И голос не дрогнул, но пальцы — я видела — сжались. — Эйдану было девять. Проклятие прорвалось, и я не успел. С тех пор я не позволяю ему прорваться. Ни разу. Сто лет.

Мэг — кухарка Мэг — прижала руку ко рту. Рядом с ней кто-то из деревенских снял шапку.

— Я не рассказывал вам, потому что считал: это мой долг. Мой — и ничей больше. Просить помощь — значит признать, что я не справляюсь. А лорд Ашфроста справляется. Всегда.

Он замолчал. Одна секунда. Две. Три.

Я видела, как дёрнулся мускул на его челюсти. Как побелели костяшки сжатых кулаков. Он подходил к тому, что было для него труднее любой битвы с проклятием.

— Я не справляюсь.

Три слова. Тише, чем всё остальное. Но зал услышал — каждый. Потому что тишина была такой, что слышно было, как потрескивает огонь в камине (в том самом, который я починила вчера) и как где-то за стеной ворчит ветер.

— Проклятие усиливается. Каждый год — сильнее. Мне осталось... — он запнулся, — несколько лет. Может, меньше. И когда я не смогу — оно вырвется. И тогда пострадают все. Не только замок — весь Северный предел.

Ропот. Испуганный. Шёпот, который прокатился по залу, как волна по камням.

— Но. — Кайрен поднял руку. — Есть способ. Не мой — его нашла... — пауза. Короткая, но я услышала в ней всё: решение, выбор, доверие, — ...моя жена. Леди Марисса. Она видит магию так, как не видит никто. И она нашла способ разрушить проклятие. Навсегда.

Он повернулся ко мне. Я — вышла. Из-за колонны, на свет, под двести тридцать семь пар глаз.

Тесса потом рассказывала: когда я вышла, половина зала подумала, что я буду говорить о магии и ритуалах. Вторая половина — что я расплачусь. Никто не ожидал того, что я сделала.

Я достала мел. Повернулась к стене за возвышением, гладкой, серой и как школьная доска. И начала писать.

Числа. Формулы. Схемы. Огромные, во всю стену — так, чтобы видел последний ряд. Я писала и объясняла — просто, как объясняют финансовый отчёт людям, которые никогда не видели бухгалтерской ведомости.

— Проклятие — это система, — сказала я. — Как водопровод. Как камин. Вода течёт по трубам, огонь горит в очаге — по формулам. Проклятие тоже работает по формуле. И в этой формуле есть ошибка. Паразит. Он встроен в основу — в брачный контракт лорда Ашфроста. Каждый раз, когда лорд женится, паразит активируется и качает энергию — из лорда, из замка, из земли.