Чтение онлайн

— Арес, — умоляет она. — О Боже, Арес.

То, как она стонет… черт возьми. Я могу кончить от одного только ее звука. Губы Рейвен приоткрываются, и она смотрит мне в глаза, когда чистое наслаждение сотрясает ее тело, а ее киска неистово сжимает мои пальцы.

— Арес, — стонет она, отрываясь от меня, и это самое прекрасное, блять, зрелище, которое я когда-либо видел. Один раз, и я уже чертовски зависим. Это безумие — знать, что она будет моей до конца наших дней.

Я наблюдаю за ней, пока она сходит с кайфа, на ее лице самая милая, блять, улыбка.

— Ты такая красивая, — шепчу я. — Знаешь ли ты, что я был полностью очарован, как только ты вошла сегодня?

Ее глаза расширяются, и я ухмыляюсь, направляя свой член на нее.

— Посмотри на меня. Скажи мне, что ты хочешь этого, Рейвен. Я не… я не хочу лишать тебя девственности, если ты не уверена. Мы с тобой… наши судьбы переплетены до конца наших дней, но мы еще не женаты. — Я хотел сказать ей, что пойму, если она захочет завести собственную жизнь, прежде чем привязываться ко мне, но, черт возьми, не могу произнести эти слова. Не могу. Я хочу быть для нее первым и единственным.

— Ты всегда будешь единственным, кого я захочу, — обещает она, и я медленно вхожу в нее. Рейвен стонет, ее глаза расширяются, когда она привыкает к моим размерам. — Это больно, — шепчет она. — Просто… сделай это быстро, пожалуйста.

Я резко прикусываю губу, проталкиваясь в нее на всю длину, и с ее губ срывается болезненный стон, когда я заполняю ее до отказа.

— Так чертовски хорошо, — стону я, припадая лбом к ее лбу. Ее киска, как горячие, мягкие тиски, идеально обхватывает мой член. Я держусь как можно спокойнее, чтобы дать ей возможность привыкнуть ко мне. Я слишком боюсь пошевелиться, причинить ей боль.

Я немного отстраняюсь от нее, чтобы посмотреть на нее, опираясь на одну руку, а свободной рукой проводя по ее лицу.

— Выходи за меня замуж, — шепчу я. — Я знаю, что моя бабушка и твои родители уже договорились об этом, но мы с тобой никогда не говорили об этом. Рейвен, ты выйдешь за меня?

— Арес, — шепчет она. Ее голос звучит дальше, чем должен, и я застонал.

— Нет, — умоляю я, не желая, чтобы это заканчивалось, но не в силах удержать себя в этом сне. — Черт!

— Арес?

Я резко поднимаюсь и оглядываю свою спальню, мой взгляд падает на бабушку. Она стоит у моей кровати, скрестив руки.

— Ты опоздал на наш завтрак, — замечает она. — Ты никогда не опаздываешь, поэтому я пришла проверить, как ты себя чувствуешь.

Я хватаю свой телефон и хмурюсь. Я проспал все свои будильники. Как? Черт возьми.

— Прости, бабушка, — говорю я ей. — Дай мне минутку, чтобы собраться, хорошо? Встретимся внизу.

Она смотрит на меня какое-то время, но потом кивает и поворачивается, чтобы уйти. Я падаю обратно на кровать, как только за ней закрывается дверь, и провожу рукой по лицу.

Черт.

Опять этот гребаный сон. Он мучает меня уже несколько лет. Может, я не очень хорошо помню 21-й день рождения Сиерры, но утро после него я помню. Я проснулся не с Рейвен. Это была Ханна.

Глава 12

Арес

Я крепче сжимаю телефон, мой гнев кипит на поверхности.

— Ты же знаешь, как бабушка относится к нашим еженедельным ужинам. Что значит, ты не сможешь прийти? — спрашиваю я Ханну.

— Прости, Арес. Я застряла на встрече. — Она извиняется, но мне это не кажется правдой.

— Ты торчишь на совещании каждую неделю, Хан. Я устал оправдываться за тебя. — Очевидно, что моя бабушка в последнее время была недовольна Ханной. Она ясно дала это понять во время нашего свидания за завтраком на этой неделе, и мне надоело защищать Ханну.

Она не проявляет никакого интереса к нашей свадьбе и постоянно отказывается от приглашений провести время с бабушкой. Семья очень важна для меня, и это единственное, в чем мы должны быть на одной волне. Но это не так. Для Ханны нет ничего важнее ее карьеры, и я беспокоюсь, что это не изменится, как только мы поженимся.

— Арес, я и так многим жертвую, выходя за тебя замуж. Ты серьезно сейчас шутишь? Ты знаешь, от скольких ролей мне пришлось отказаться, потому что мы не можем согласовать наши графики? Почему ты не можешь быть более благосклонным?

Я скриплю зубами и провожу рукой по волосам.

— Как я могу быть более благосклонным, Хан? Я согласился держать наши отношения в секрете в течение многих лет, чтобы коллеги не обвинили тебя в кумовстве и не завалили сплетнями о том, что я даю тебе роли, которые строят твою карьеру. Я поддерживал тебя со стороны, молча, и все, что я просил взамен, — это такой же уровень поддержки. Мне не нужно, чтобы ты поддерживала мою карьеру, Хан, но ты нужна мне здесь, с моей семьей. Мне нужно, чтобы ты присутствовала на наших еженедельных ужинах и время от времени посещала наши благотворительные бранчи. Мне нужно, чтобы ты начала вести себя так, будто мы семья.

— Арес, — огрызнулась она. — Ты серьезно хочешь сказать, что построил мою карьеру за меня? Может, ты и давал мне те роли, которые я хотела, но я бы не добилась успеха, если бы не была талантлива. Не отнимай это у меня.

Я смотрю в потолок и тяжело вдыхаю.

— Ты меня не слушаешь, — говорю я, мой голос мягкий. — Я никогда не говорил, что построил твою карьеру, Ханна. Я сказал, что дал тебе роли, которые позволили тебе это сделать. Талантов бесчисленное множество, а возможностей мало. Я буквально вкладывал деньги в целые фильмы только потому, что ты хотела получить конкретную роль. Я никогда не просил тебя ни о чем взамен, но сейчас прошу. Мне нужно, чтобы ты начала ставить в приоритет меня и мою семью.

— Это такая ерунда, Арес. Почему ты просто не можешь быть более понимающим? Почему ты каждый раз говоришь о том, что наши отношения держатся в секрете? Почему ты не можешь понять, что мне нужно хранить свою личную жизнь в тайне?

Почему каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней о том, как она меня подводит, ситуация переворачивается, и я оказываюсь в роли злодея?

— Хан, я больше не могу так поступать. Давай просто не будем об этом говорить, хорошо? Мне все равно нужно идти, иначе я опоздаю на ужин.

— Хорошо!

Я опускаю глаза, завершая разговор, не понимая, как мы вообще здесь оказались. Когда-то между нами все было так хорошо, когда мы были моложе. Я бы обвинил во всем славу, но Рейвен не изменилась.

У меня поганое настроение, когда я иду через свой дом к главному дому, где живет моя бабушка. Семейный ужин всегда был главным событием моей недели, и Ханна любила его так же сильно. Когда это изменилось? Когда она перестала заботиться о том, чтобы быть членом этой семьи?

Я удивленно замираю, когда вижу Рейвен, сидящую за длинным столом рядом с Сиеррой, а Лекс — по другую сторону от нее. Они шутят и смеются, и глубокое чувство тоски бьет мне прямо в грудь.