Чтение онлайн

– Мне так повезло, Лотти, – сказал Джон.

Он примостился между ее бедрами и натянул рубашку ей на икры. Взглянув на нее, он заметил, что щеки ее порозовели.

– Ну, как? У тебя достаточно сил для обратного путешествия? – спросил Джон, довольный тем, что она не переутомилась. Он считал, что ей не следует перенапрягать еще не окрепшие мышцы.

Лотти быстро кивнула в знак согласия, и Джон поднялся и поставил ее на ноги. Он бережно взял ее на руки и, несмотря на тихие протесты, донес до кровати, которую она покинула всего несколько минут назад.

– Можно, я буду сегодня спать на большой кровати? – спросила она.

Его глаза ответили прежде, чем он заговорил.

– Нет, пока нет. – Джон с сожалением покачал головой. – Доктор Холмс сказал, что потребуется еще несколько дней – твоей спине нужна поддержка.

Лотти тихонько застонала и вытянулась во весь рост на узкой жесткой кровати.

– Тогда хотя бы посиди со мной немного, – жалобно попросила Лотти, надувая губы. – Расскажи мне о лошадях, – попросила она, поворачиваясь на бок, лицом к камину. – Знаешь, как здорово чувствовать, что можно повернуться, когда захочешь.

– Это было трудно, да, Лотти? – спросил он, усевшись на пол рядом с кроватью.

Ей вспомнились последние две недели, вспомнилось, как постепенно возвращалась чувствительность к ее ногам, как Джон часами терпеливо делал ей массаж и как соседи ежедневно навещали ее.

– Моя болезнь меня многому научила, – призналась она, протягивая руку к подбородку Джона, оплетая его своими маленькими пальчиками.

– Чему, например?

– Ну… например, как заставить людей что-то для себя сделать. – Она наморщила носик. – Ты же знаешь, это всегда было для меня самым трудным.

– Рад, что ты научилась этому, – сказал он, чуть нахмурившись.

– Но раньше, помнишь, я делала кучу вещей за себя и за других людей тоже, – продолжала она. – Так вот, я старалась для себя. Потому что уже очень давно поняла, что если не работать и не делать необходимые вещи, то многое просто не будет сделано. – Она задумчиво смотрела на огонь. – Я не люблю зависеть от других людей…

– Даже от меня?

Она покачала головой:

– Даже от тебя, как ни тяжело мне это признать. Но я знаю, что должна когда-нибудь подняться с этой кровати и снова научиться ходить. – Эти слова она повторяла уже две недели, повторяла как заклинание. – Я это сделаю для тебя, мой милый Джон. Я делаю все, чтобы быть тебе хорошей женой, даже если я и не очень-то соответствую твоему идеалу.

Он постарался тщательно подобрать слова:

– Но почему ты решила, что не соответствуешь моему идеалу?

Она грустно улыбнулась и закрыла глаза. По щекам ее потекли слезы.

– Ты бы не меня выбрал, – прошептала она. – Я совсем не похожа на Сару.

Наступило молчание. Лотти часто заморгала, стараясь ровно дышать, чтобы не было заметно, как ей страшно. Она попыталась посмотреть ему в глаза. Он сердится? Может, ему не нравится, что она себя пожалела? Он нахмурился и покачал головой.

– Сара ушла, Лотти. Она никогда не была моей.

– Но ведь ты хотел бы иметь жену вроде нее. Женщину, которая разбирается в хорошей посуде и льняных салфетках. Красивую… – Она запнулась на последнем слове.

– Ты красивая, Лотти, – прошептал он, всем сердцем веря в искренность своих слов.

При свете неяркого пламени она источала неземную красоту. Глаза ее светились любовью и нежностью… Совершенно необычные – то зеленые, то голубые, – удивительные глаза. Ее маленький упрямый подбородок и прямой короткий носик, рот, чуть приоткрытый в ожидании его слов… Этот ротик дарил ему столько удовольствия своей нежной улыбкой, словами любви, порой слетавшими с горячих губ, долгими страстными поцелуями в ночные часы…

Его глаза ласкали ее, его пальцы гладили солнечное золото ее волос, которые густыми волнами спадали вдоль спины. Джон собрал их рукой и перебросил через ее плечо.

– Ты мое счастье, любимая, – проговорил он торжественно.

– Но я никогда не стану такой, как Сара, – посетовала Лотти.

Ее глаза потемнели от мыслей о женщине, которая жила до нее в этом доме. Он вытер слезы с ее щек.

– Я не хочу, чтобы ты была похожа на Сару, – сказал он с жесткой уверенностью.

– Помнишь, когда мы устроили пикник…

– И что? – спросил Джон, хотя хорошо помнил, как мучительно он тосковал той ночью.

– Одно упоминание ее имени расстраивает тебя. Ты, наверное, очень по ней скучаешь и хочешь…

Он заставил ее замолчать, прижав пальцы к ее губам, и отрицательно покачал головой.

– Нет… ты не права, Лотта, – мягко возразил он. – Я вспоминал один день, когда мы с Джеймсом ездили к Джошуа Хиггинсу, чтобы взглянуть на его лошадей.

Он убрал пальцы с ее губ, взял за руку. Лотти охватила дрожь, она ждала продолжения.

– Лошадей? – переспросила она.

Он задумчиво улыбнулся:

– Да. У него был отличный жеребец. Я договорился, что приведу туда двух своих кобыл, чтобы он покрыл их. Потом Клэри сказала Джеймсу, что продает гусиный пух.

Он тряхнул головой и улыбнулся, вспоминая тот день.

– Мы были все в перьях после того, как закинули мешок на лошадь и привязали его к седлу.

– А перья прилипают намертво, – сказала Лотти, улыбаясь ему в ответ.

– Да. Сара проклинала потом все на свете, очищая нашу одежду. Весь этот пух забился нам в карманы и пристал ко всему, к чему только можно. В довершение всего она сказала Джеймсу, что не собирается делать новые подушки. Так что ему пришлось тащить мешок на чердак.

Глаза Джона по-прежнему были грустны. Это кольнуло чувствительное сердце Лотти. Она высвободила свою руку и провела ладонью по его небритой щеке.

– Я думала… я думала, что ты из-за Сары не хочешь, чтобы я трогала эти перья, – запинаясь, проговорила она.

Джон, наклонившись, уткнулся лицом в ее ладонь.

– Нет. – Он медленно покачал головой. – Я вспомнил, как мы с братом в последний раз были по-настоящему счастливы.

Его глаза снова затуманились.

– Этот день нельзя было не запомнить, – сказал он с дрожащей улыбкой. – Светило солнце, и было довольно тепло. Племенной жеребец фыркал, мотал головой и рыл копытом землю. Нам казалось, что он специально для нас устроил такое представление. Джеймс сказал, что он… – Джон задумался, ухмыльнулся. – Ладно, не важно, что сказал Джеймс.

– А Сара…

– Она умерла буквально через две недели после этого. Заболела воспалением легких и уже больше не вставала с постели. Доктор Холмс сказал, что у нее было слабое здоровье. В детстве она болела крупом, и это подточило ее силы.

– Бедный Джеймс, – вздохнула Лотти.

– Он почти смирился с тем, что потерял Сару, – задумчиво проговорил Джон. – Да нет, на самом деле эта боль никогда не затихала в нем. Но время – лучший лекарь. Воспоминания поблекли, и он был рад, что приедешь ты, Лотти.