Чтение онлайн

Он расстегнул ее ночную сорочку и, склонив голову, принялся покрывать поцелуями крепкие холмики грудей, буйно вздымающиеся над ее стройным телом.

– Когда-нибудь ты будешь кормить ими моего ребенка, – прошептал он, нежно теребя губами ее затвердевшие соски.

Дрожь пробудившегося желания, охватившая ее тело, подстегнула его. Руки Лотти, обхватившие его шею, подтвердили ее согласие.

– Моя Лотти. Жена моя. – Эти слова были как клеймо, как знак принадлежности ему, которым он ее отмечал. Прикасаясь к ней, отдавая ей свое тело, он скрепил этим слова любви. И когда он задрал ее рубаху, чтобы прильнуть в животной жажде к ее плоти, он еще раз произнес:

– Ты – моя!

Взгляд его глаз пронзил ее, опаляя силой желания, делая ее навеки принадлежащей ему.

В этот раз все было просто. И это совсем не походило на их прежние ночи, проведенные на сеновале. Стихийно, без продолжительных ласк, без долгих приготовлений и нежного шепота в темноте, он взял ее. Взял с яростью, ошеломившей ее, и в то же время нежно и ласково.

Лотти переживала мгновения неописуемого счастья, лежа под его могучим телом и подрагивая от переполгавших ее чувств. Он крепко держал ее, не позволяя лишних движений – но при этом доставлял ей наслаждение, равного которому она не знала.

– Ты в порядке?

– Джон, ты спрашиваешь меня об этом уже в третий раз, – ответила она с упреком в голосе.

Он посмотрел на нее, нахмурил брови, и на лбу у него обозначились глубокие морщины.

– Я точно хочу знать, тебе так удобно? – строго проговорил Джон, стараясь не обращать внимания на ямочки, заигравшие в уголках ее рта.

Не теряя достоинства, она, положив руки на колени, покорно кивнула.

– Мистер Тиллмэн, не переживайте, здесь просто замечательно. Подо мной лежат четыре одеяла, под ними, наверное, полстога сена. За спиной у меня три подушки, и Сисси тут рядом – всегда поддержит и поможет. – В ожидании ответа она бросила на него долгий взгляд из-под полей украшенной цветами шляпки.

Джон медлил с ответом. Он поднял вверх указательный палец и сдвинул на затылок свою черную фетровую шляпу. Прищурившись, взглянул на яркое полуденное солнце, потом зажмурил глаза и вдохнул тонкий аромат, исходивший от ее тела. У него возникло искушение склониться к ней и насладиться этим ароматом в полной мере. Он наклонился, заслонив ее хрупкое тело от солнечного света. Взглянул на нее и улыбнулся. Лотти широко раскрыла глаза. Улыбка Джона сказала ей многое о его намерениях. Пальцем, которым только что поправлял свою шляпу, Джон приподнял ее подбородок. Лотти машинально схватилась за шляпку, которая так и норовила сползти с макушки.

– Да пусть падает, – остановил ее Джон, склоняясь ближе к ее лицу. Губами он коснулся мочки ее уха, и Лотти почувствовала жар его дыхания, с шумом врывавшегося в ее ухо.

– Джон, – сказала она вполголоса, пытаясь призвать его к благоразумию, но Джон, как она и ожидала, не внял увещеваниям.

– Ни одна женщина, прикованная к постели, не имеет права быть такой соблазнительной, – прорычал он, зажав в зубах мочку ее уха. – Но дни, проводимые вами в постели, миссис Тиллмэн, подошли к концу, – грубовато напомнил он. – Постель вашу вы скоро покинете.

Она прерывисто вздохнула. Он усмехнулся и поцеловал ее, позволяя ей выскользнуть из его объятий. Снова усаживаясь на корточки, Джон посмотрел на Лотти сверкающим и пристальным взглядом, полным невысказанных обещаний. Заботливо и бережно он водворил шляпку на ее макушку, поверх косы, уложенной кольцом, и поправил один из розовых цветов. Ее щеки запылали; вцепившись руками в сумочку, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Сзади захихикала Сисси, и этот негромкий смешок вывел Лотти из того состояния, в котором она пребывала.

– Если вы не прекратите озорничать, мистер Тиллмэн, то мы можем опоздать на свадьбу, – сказала она, высокомерно приподняв подбородок.

– Вы не могли бы дать мне одно обещание, миссис Тиллмэн? – спросил он непринужденным тоном.

«Ну, наконец-то», – подумала Лотти и искоса взглянула на Джона.

– Какое обещание? – с сомнением в голосе спросила она.

– Хм-м-м… – задумался Джон, заметивший ухмылку на лице Сисси. Тряхнув головой, он приподнялся и, упершись руками в борт повозки, ответствовал: – Ну, этот вопрос мы оставим открытым, мэм. – В его глазах вспыхнул насмешливый огонек.

Томас, сидевший на переднем сиденье, тяжело вздохнул, и дядя бросил взгляд в его сторону.

– У нас уйма времени, Томас, – сказал Джон, усаживаясь рядом с мальчиком. – Если мы поспешим, то ты себе ботинки протрешь и коленки испачкаешь, прежде чем начнется свадьба.

– Да уж лучше не надо, – улыбнулась Лотти с заднего сиденья. – Я вовсе не хочу, чтобы мне стало стыдно за него, когда я появлюсь в церкви впервые за последние шесть недель.

Томас снова тяжело вздохнул.

– Да не испачкаюсь я, мисс Лотти, – пообещал он. – Я просто хочу увидеть своих друзей.

– А я останусь с мисс Лотти, – заявила Сисси, сложив, свои маленькие губки в гримаску, выражавшую примерное поведение.

– Ты не замерзла? – спросила Лотти, повернувшись в ее сторону.

Темная курточка, которую носила девочка, была ей слишком коротка, так что из-под нее выглядывало платье. Забравшись к Лотти под одеяло, Сисси прижалась к ней и удовлетворенно вздохнула:

– У меня только нос мерзнет, а когда я надену варежки, то согреюсь.

Это были мягкие голубые рукавички, которые терпеливые руки Лотти связали за последнюю неделю. Рукавички портил только один неверный стежок, и их создательница взирала на свое произведение с едва скрываемой гордостью.

– Давно я этим не занималась, – посетовала она, глядя; как бережно девочка надевает рукавички. – Раньше я вязала для всех маленьких девочек, по паре каждый год к Рождеству, – сказала она Сисси, которая всегда внимательно слушала рассказы о жизни в «Новой надежде».

– А сколько было маленьких девочек в доме, где ты жила? – спросила Сисси, расправляя складки на своем платье.

– О, около тридцати, – задумчиво ответила Лотти. Она вспоминала лица детей, которых больше никогда не увидит.

– Наверное, это был очень большой дом, – сказала Сисси, поудобнее устраиваясь на подушках рядом с Лотти.

– Да, это было большое здание из красного кирпича, с двумя просторными спальнями наверху, с рядами коек, на которых спали девочки.

Лотти прикрыла глаза и представила себе этот дом, единственный дом ее детства.

– У нас была большая кухня. Там посередине стоял стол, за которым я каждое утро месила тесто. А еще у нас был небольшой ледник, где хранились молоко и масло.

– А что такое ледник? – спросила девочках любопытством.