Чтение онлайн

Можно ему на месте прямо сейчас застрелиться или пульсаром себя поджарить? Нельзя? Почему? Очень же хочется. И это, к слову, жена еще без корсета.

Впрочем, зачем ей корсет, если беднягу и кормили-то, скорее всего только теми крохами, которые ей позволяли поддерживать жизнь, чтоб работать могла. Ладно, тогда не стоит, наверное, что-то жирное на ужин заказывать от греха.

Зачарованные двери сами собой открылись перед хозяином, который прошел в комнату и уложил девушку на кровать. Подошел к столу, писал что-то аккуратным почерком, после чего подкинул листочек вверх. Бумага подернулась языками пламени, вспыхнула и исчезла.

Ждать пришлось недолго: уже минут через пятнадцать гости внесли две тарелки с омлетом, чайник с заваркой, сосуд кипятка, который напоминал собой скорее жилище джинна, чем славянский самовар, нарезанный хлеб, творог, топленое масло, мармелад, мед и различные пирожки и булочки. Как говориться, все, что душеньке угодно. Девушки поклонились, прикрыли за собой дверь и были таковы.

— Еду принесли. Ты как там? — поинтересовался Полоз, намазывая на хлеб топленое масло и поливая сверху данное «пирожное» медом.

Темновато уже становилось, так что ужин при свечах они сами себе устроили в этот рад без участия целеустремленной Ламии.

Найти опору вовремя не сумела, потому как опора сама себя сыскала. Сильные руки лихо подхватили. У Вешки аж снова дыхание перехватило. И от дурноты и от необычности происходящего. В жизни ее на руках никто не носил, младенчиком разве что.

Она бы воспротивилась, попросила бы поставить, да язык словно к небу присох, ворочаться вовсе не желал. Ноги и руки и вовсе словно ватные сделались.

А голове так легко стало на чужом теплом плече, что глаза просто сами собой и прикрылись. Нет, она не уснула вовсе и даже еще сделала попытку трепыхнуться, но царевич то вряд ли вовсе заметил. Вот уж подкосило так подкосило.

Да и мудрено ли? Умерла, женой стала, со свекровушкой познакомилась, гардероб целый подобрала, да все это за один единственный день. Да все это без толковой еды, да отдыху.

Ее, кажется, положили на что-то мягкое, да дурнота все не проходила. РАзлеживаться, впрочем, тоже не хотелось, неудобственно это было как-то. Решит еще, что малохольная. Неприятно.

О том, что побывала в мужских руках и вовсе думать не хотела, в груди сразу тесно становилось, странно так, словно под воду нырнула.

Голос Злата выманил ее из волны дурноты, да еще запахи съестного дошли до чуть вздернутого носика. Глаза, наконец, соизволили открыться. Она подняла сперва голову, осоловело поглядела на него, а после и сесть сумела.

— Уже лучше, спасибо, — она проморгалась и, наконец, посмотрела на него более осознанно. — И что упасть не дал, спасибо… Сморило меня что-то, день непростой выдался, прости пожалуйста. Похоже, я одни неудобства создаю.

Ей и правда было неловко, взгляд вот отвела, не в силах глядеть на него. Необыкновенного такого, особенно теперь — в отсвете свечей. Интересно, сам то он знает, как выглядит? Как на девушек действует такая вот картинка? Волосы золотые, по плечам расползшиеся, глаза того же драгоценного оттенка, да еще и всполохи свечные во всем этом отражаются, добавляя.

Нет, Вешка, это он просто тебя на руках потаскал, вот ты и поплыла с непривычки. Ему-то царевичу так и должно было поступить, некрасиво бы вышло, коли его жена бы посреди коридора кулем валялась бы..

— Ну так ты не была в нашем мире. Для только вчера ночью сюда попавшей еще замечательно держишься — отозвался змей, ковыряясь вилкой в омлете.

Больше всего хотелось спать, чем есть, но девушке нужно хотя бы по первым временам составить компанию.

В дальнейшем пусть она, если желает, найдет себе фаворита, только не прямо сразу — Ламия же голову отгрызет. Нужно будет, пожалуй, ее предупредить про полнолуния, но чуть позже. Как-то вряд ли ей понравится разговор от едва знакомого человека по типу «Дорогая, ты знаешь, что недельки через три я начну постепенно превращаться в того, кто будет желать возлечь со всем, что движется и более менее симпатично? Нет? Ну, теперь знаешь».

Ей завтра еще знакомиться хотя бы с некоторыми придворными и тем же верховным магом. С

последним, так стопроцентно — может друг детства сообразит как этот чертов браслет снять. Тогда глаза матери не будут так хитро мерцать при взгляде на его жену.

Он слишком хорошо знал Ламию, чтобы поверить в то, что царица скажет «Вы взрослые, сами разберетесь».

Нет, вернее сказать-то она скажет, а вот что будет исподтишка всячески стараться свести «детишек»…

В лунную неделю нужно быть особенно осторожным. Не похожа девушка на тех, кто по кустам бегает лет с четырнадцати с деревенскими парнями.

— Как любой человек, попавший в незнакомый мир и в незнакомое место. Завтра тебя в руки дворецкого вручу, пусть тебе дворец покажет. Боюсь, что если я и завтра будут филонить от государственных обязанностей и все на матушку спихивать, то послы обидятся, да и за время свадеб дел накопилось… Если что, в моем кабинете меня найдешь скорее всего или в башне магов. Тебе покажут где это, не переживай. Чем тебя занять-то можно за время моего отсутствия? Если хочешь, можешь в город сходить, но возьми кого-нибудь обязательно с собой из стражников. Я там люблю инкогнито бывать, а то не особенно жизнь подданных посмотришь, когда каждый змей тебе в ноги падает…

О том, что при вылазках он еще и внешность меняет говорить не стал. Слишком его золотые глаза известные, не видел ни разу он таких ни у кого ни из местных ни из дальних краев приезжающих. Ламия говорила, что глазами в отца вышел, что вполне вероятно.

Весенья перебралась к столу и тоже взялась за еду. Голод разбушевался ужасно, потому она больше ела, да слушала.

Постепенно в голове прояснилось и лишь теперь Веша поняла, что ей не нужно будет теперь работать с утра до ночи. Это открытие странно удивило девушку. И что же она делать будет? Сколько себя помнит, все время занята чем-то была.

— Что ты! — виновато откликнулась, снова отводя взгляд, вот не могла она прямо на него смотреть. Да и забота такая была непривычна. Да кажется в этом дворце вообще все было непривычно. — Ты и так столько заботы проявил, не выгнал, да супротив воли не стал требовать всмаделишной женой тебе становиться. Разве гоже мне еще развлечений требовать? — Вешка и правда чувствовала себя этакой нахлебницей, что внезапно свалилась на голову царевича со своими проблемами. Мало что ли и так государю Нави дел, так теперь еще и с ней возиться обязан? Не нравилось Весенье такое.