Чтение онлайн

Предки старались — из яви приносил кто что мог из растительного мира, а тут почему — то растения сразу принимаются, даже если с отрубленным корнем посадить. То ли потому что живая и мертвая вода течет в подземных источниках, то ли еще почему.

Асфоделус использовался при некоторых праздниках как украшение, но сейчас был только сезон свадеб, а для свадьбы цветы — это розы белые для знати да ромашка с гортензией для тех, кто попроще.

Еще один, чуть более крупный, шар света Полоз ленивым щелчком пальцев отправил в полет чуть выше их голов.

Тот поднялся повыше, щелкнул, что твоя белка на суку, и разгорелся мягкими, теплым светом, будто проявляя из черноты раскинувшиеся перед ними поля цветов. Злат посмотрел на исчезающую на небе луну, сощурился, будто задумавшись о чем — то, усмехнулся и нырнул с головой в белое море цветов, сомкнувшееся над ним.

Вот уж никогда бы не подумала Есенья, что царевичи такими бывают. Взять да и сбежать из дворца посередь ночи. Еще и уверенно так, будто сто раз уже так делал.

Хотя ведь и делал наверняка, вон в окно то как выпорхнул.

Есенья замялась сперва, переступила с ноги на ногу, а после поспешила следом. Обмерла, правда, ненадолго, когда руки горячие на поясе сомкнулись, помогая ей вылезти следом, но опомнилась быстро.

Оказавшись же в лодке, Есенья хотела было потянуться к воде, но забоялась. Чернота за бортом казалась неживой.

Зато когда свет магический, царевичем сотворенный, осветил округу, Еся снова рот раскрыла.

Ну никак не сдержать ей было удивления, губки сами в О так и складывались. В глазах ее серебром отражались огоньки света и море цветов, да диадемка посвечивалась, превращая ее каштановые волосы в золотистые, особо яркие на фоне белых бутонов.

Есенья с почти детским восторгом, ухватившись за борт, всматривалась в открывшуюся взору красоту.

И когда причалили к берегу, и Злат сам в это море ухнул, Еся не стала медлить. Вылезла следом, постояла немного, ощущая, как к глазам от переизбытка чувств опять слезы подкатывают.

И тоже вошла в цветочное море.

Цветы доставали ей аккурат до пояса, ласкаясь под руки.

Она коснулась их кончиками пальцев, жестковатые стебли и мягкие бутоны. Нежные лепестки ласкали кожу, слегка покачиваясь от едва ощутимого ветра.

Что — то толкнуло ее изнутри, Есенья сделала шаг, второй, третий. И побежала.

Вперед, туда, в белое море, что звало пьянящим ароматом луговых цветов и тихим шелестом. Во мрак, который рассеивается серыми отсветами.

Она не собиралась убегать далеко, просто… захотелось.

Словно бег способен был помочь ей справиться с горем…

Первобытный инстинкт, сама природа, зовущая в свои объятия, чтобы очистить, успокоить, утешить…

И с каждым шагом уходило напряжение.

Понемногу утекала засевшая в сердце боль. Ее еще много там оставалось, но сейчас хоть удалось закрыть все эти раны.

Мысль о том, что она вчера умерла, ужасала уже не столь сильно, и Есенья, пожалуй, готова была ее теперь принять. Ну, или хотя бы попытаться.

Она отбежала недалеко, свет, что окружал лодку, был виден отсюда.

Стало вдруг стыдно, что подумает о ней царевич? Точно решит, что полоумная…

Остановившись, она обернулась… нужно было вернуться.

Царевич некоторое время валялся в цветочках, задумчиво уставившись в просвечивающееся через стебельки небо.

Темный с золотой вышивкой камзол щедро украсили опавшие лепестки. Теперь встанет, будто будто припорошенный снегом.

Итак, имеем человеческую девушку, одна штука.

Не манерную и кривляку, что уже говорит о том, что ему в какой-то мере повезло и Весенью удушить ему за эти полгода вряд ли захочется.

Если уж так к ним повернулась судьба, то нужно хотя бы не подружиться, нет, но найти общий язык. Привязываться к тому, кто через полгода к людям вернется — дурь полная, так что "союзники" самое подходящее слово.

Странно, что она на этом поле чувствовала то же, что он: пронизывающую каждую клеточку тела свободу.

В детстве он частенько прятался на этих полях, бегая от опостылых учителей. Полоз любил учиться, но такое количество информации на голову непоседливому чаду надо было слегка подсократить на его вкус, но толку сожалеть о делах давно минувших дней.

К жене подошел неспешно, шелестя цветами.

На горизонте постепенно разгорался рассвет. Не как у людей оранжево-алый, скорее как на севере у них играют огни, называемые "Северным сиянием".

— Впереди — поле маков, а вот за него лучше не ходить… — ох, добереться он до Лихолесья и вытравит оттуда вся гадость, но пока такое желание вызывало в его советниках лишь дрожь да и вопросы не сошел ли с ума царевич: издавна эта территория нечистым принадлежала, а он туда хочет с санитарной инспекцией…

Даже не сказал ничего на ее выходку. Выходит, ничего такого не увидел в ее порыве? Вешка посмотрела на царевича внимательнее. Может и не так все страшно, даром, что змей, но не обижает, да ни к чему не принуждает. Глядя на супружника, Весенья пришла примерно к тому же умозаключению, что и Злат.

Небесное сияние отвлекло ненадолго. Смотрела завороженно, как огни навские вверху переливаются. Никогда прежде такого не видела и душа ее откликалась на видение это.

Легко становилось, чисто… Самой бы в небо это взвиться, да только человек она. Взгляд сам собой на Злата упал. Тот тоже стоял молчал, да в небо глядел. Зеленоватые всполохи рассвета отражались в его золотых глазах. Не бывает у людей такого цвета… И красоты такой правильной тоже.

Вздохнула про себя Вешка. Не место человеку в Нави и селянке рядом с царевичем, но коли уж судьба так сложилась, придется подстроиться и обождать. А пока и время с пользой провести.

Только вот что ей делать спустя эти пол года? Вот вернется она в Явь, когда почитай ее и похоронили уже, раз уж Златослав говорит, что тело ее там погибло. И как она тогда там будет? Призраком что ли?

— А если я вернусь…. потом, когда все закончится. Вы ведь сказали, что тело мое там… — слова подходящего, чтобы в слух произнести, не подобрала. Больно страшно стало вслух-то о смерти своей спрашивать. — Я призраком стану?

— Не волнуйся, за пол года мы что-нибудь придумаем. Может тебе тут понравится, может тело новое слепим…Я по этому делу не специалист, но на меня не самые плохие маги работают. Призраком ты точно не станешь, это будет весьма невежливо с мой стороны. Да и если слово дал, я его держу. — завтра нужно будет у главы магов и лучшего по совместительству друга поинтересоваться как и что. Если душа есть, то, теоретически, лепишь просто тело новое по подобию старого, а мертвое уничтожаешь, чтобы вопросов не было. Ох, и хлопот память всем кто о смерти девушки знал чистить. Не любили наги долго в людях находится, да что делать: обещал, значит сделает.