Чтение онлайн

— Благодарю, господин Рэйхальд, но я лучше займусь делом. Всего вам доброго!

Едва договорив, я пулей вылетел из кабинета главы, готовый разорвать в клочья любого, кто встретится мне на пути. От злости пар буквально валил из ушей. От того, что я не в силах был держать ситуацию под контролем, гнев захватил меня целиком и полностью, не давая здраво рассуждать.

Войдя в свой кабинет и хлопнув дверью, я расположился в кресле за рабочим столом, откинул голову и прикрыл глаза. Пытаясь немного себя успокоить, медленно втянул воздух носом и ощутил легкий цветочный аромат духов Айрин, все еще витающий в воздухе, отчего окончательно потерял контроль над собой. В порыве гнева смахнул на пол все документы и вещи, лежавшие на столе, и со всего размаху ударил по столешнице, да так, что она дала трещину. Прямо как и моя жизнь…

Чертов Рэйхальд! Почему он не хочет мне верить? Неужели мое объяснение так похоже на ложь? Я ведь ни разу в жизни его не подводил, с чего вдруг такая предвзятость ко мне? Может, отец его надоумил? Хотя, зачем ему это? Ничего не понимаю…

Очевидно, Айрин подставили. Но вот кто? Вероятнее всего, это кто-то из ведомства, ведь о созданном артефакте знали только мы с Айрин, да и говорили о нем лишь с стенах ведомства. Или она все же поделилась с кем-нибудь этой информацией? Тогда это сильно расширит круг подозреваемых и усложнит задачу найти предателя. Но для начала мне нужно с ней поговорить и выяснить все до мельчайших подробностей. Но как, если она в темнице, да еще и говорить со мной не желает? Мне нужно как-то вытащить ее оттуда, только тогда она, возможно, посодействует и поможет мне докопаться до правды.

Прокручивая в голове произошедшее, а заодно и обдумывая варианты по высвобождению Айрин, я вспомнил про то, что артефакт нашли под пологом невидимости. И сразу же смекнул, как это способно помочь мне сейчас.

Я решил спрятать Айрин от глаз стражей с помощью заклинания невидимости, а вместо нее оставить в камере иллюзию. Оставались лишь сущие пустяки — проникнуть в камеру Айрин, отвлечь охрану и провернуть задуманный план. Но прежде, как следует к нему подготовиться.

Если с заклинанием невидимости я мог справиться и самостоятельно, то для качественной иллюзии мне был нужен соответствующий артефакт. Сам я мог создать лишь образ Айрин, не способный говорить и действовать, как живой человек. А это было вовсе не актуально в данной ситуации, ведь такую иллюзию раскусили бы слишком быстро. Мне же было необходимо сделать так, чтобы пропажу настоящей Айрин заметили как можно позднее. В идеале — не заметили бы вообще до момента ее оправдания. И подобную задачу можно было попытаться реализовать только с помощью артефакта.

Но была одна существенная проблема: раздобыть нужный артефакт можно было лишь у торговцев, а все они были на короткой ноге с начальником нашего ведомства. Отсюда следовало, что при возможном обнаружении иллюзии ведомственники очень быстро вычислят покупателя, то есть меня. И если к этому моменту я не успею раскрыть дело Айрин и подтвердить ее невиновность, тогда за решеткой окажемся мы оба, и нас уже ничто не спасет. Меня — уж точно.

Исходя из этого, оставался лишь один вариант — забрать у отца семейный артефакт. Он мог позволить мне сотворить самую правдоподобную иллюзию, не оставляя при этом следов, по которым меня могли бы вычислить. Вот только я зарекся брать артефакт, дабы доказать Айрин свои искренние намерения... Но в данный момент не мог поступить иначе. Я был вынужден пожертвовать возможностью получить прощение Айрин. И все это было только ради ее свободы.

Спешно покинув ведомство, я отправился домой, готовясь к тому, что отец возразит моей просьбе отдать кольцо немедленно. Но вопреки моим ожиданиям, мне даже не пришлось его ни о чем просить. Отец встал из-за своего стола и подошел ко мне, едва я показался на пороге его кабинета:

— Держи, сын, как и обещал, — он протянул мне заветный артефакт и вложил его в мою ладонь. — Но помни, пользоваться им нужно осторожно, иначе сила кольца поглотит тебя, и ты уже никогда не будешь прежним.

— Да-да, отец, — затараторил я, пряча артефакт в карман. — Я все это прекрасно знаю и помню. Но спасибо за заботу.

— И еще я хотел тебе сказать… Мне жаль, что все так вышло. Похоже, ты успел привязаться к этой девушке, а она…

— Это уже все не важно, — перебил его, стараясь выглядеть абсолютно непринужденно, и развернулся, намереваясь уйти.

— Если ты вдруг захочешь поговорить, — остановил меня отец, — Не о делах и работе, а просто по душам, о наболевшем, то заходи в любое время. Хорошо?

— Спасибо, отец, но в этом нет нужны, — отмахнулся я и спешно вышел из кабинета.

Добравшись до темницы, где держали Айрин, я дрожащими пальцами достал кольцо из кармана пиджака и взглянул на него. Было до невозможного волнительно и тревожно. Всю свою сознательную жизнь я ждал того момента, когда надену его. И дождался…

Вот только все должно было быть совсем не так, и волнение я должен был испытывать в предвкушении силы и мощи, что получу благодаря артефакту! Сейчас же я волновался лишь о том, чтобы не допустить ошибок и вызволить Айрин из темницы. И молился Индалеону, чтобы все прошло по плану…

В нос ударил омерзительный запах сырости, которым были пропитаны подвалы ведомства. Запах обители всех воров, насильников, убийц и прочих отбросов общества всегда вызывал у меня отвращение, а сегодня… Сегодня я ненавидел его всей душой, всем телом. Нутро воротило от той несправедливости, что сотворили с Айрин. Оттого я еще крепче уверился в том, что действую верно.

— Сумасшедшая! — донеслись до моих ушей возгласы ведомственной охраны вместе с оглушительным звоном металла.

Я вывернул из-за угла и быстрым шагом преодолел расстояние до камеры, рядом с которой стояли возмущенные охранники.

— Что здесь происходит?! — рявкнул так, что подчинённые подскочили на месте.

— Заключенная, господин Риелийский, — фыркнул один из них. — Швырнула в нас поднос с едой!

— Мне плевать на то, что сделала заключенная, — прорычал в ответ. — Оскорбления теперь входят в ваши должностные обязанности?

— Никак нет, господин Риелийский! — встрепенулся второй охранник.

— Тогда мне стоит доложить главе ведомства о грубых нарушениях дисциплины, да еще и в присутствии старшего по должности, — угрожающе ответил им.

— Пожалуйста, не делайте этого! Мы погорячились, признаем! И приносим свои искренние извинения! — затараторили оба.

— Ладно, я закрою глаза на ваше неподобающее поведение. А сейчас оставьте меня наедине с заключенной.

— Но господин…

— Закрой рот, — шикнул один охранник на другого. — Конечно, господин Риелийский! Мы подождем возле выхода из темницы, пока вы будете беседовать.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — холодно кинул я вслед удаляющимся охранникам, изо всех сил сдерживая победную ухмылку оттого, как удачно все сложилось.

За дверью камеры было до болезненного скрипа души тихо. Сняв магический затвор, я отворил дверь рывком и нетерпеливо шагнул вперед. Айрин была здесь всего несколько часов, а меня уже съедало чувство вины, стыда и гнева на самого себя, на начальство и на отца.

— Айрин, я пришел с...

— Уходи! — гневно выпалила она. — Выметайся из моей камеры! Она моя, только моя! Для тебя здесь места нет! И вообще… По ужину моему не топчись!

Опустив глаза, я увидел кашу под ботинком, которую Айрин, видимо, и швыряла в охранников.

— Айрин, послушай, прошу, — проговорил я, намереваясь сообщить хорошую весть.

— Не хочу ничего слушать! И видеть тебя не хочу! — вновь взвизгнула она, сидя в углу темницы, зажала ладонями уши и начала громко и невпопад напевать: — Ла-ла-лейла, ла-ла-ла! Ничего не слышу! Ла-ла-ла!

— Ну что ты будешь с ней делать, — усмехнулся я ее привычно взбалмошному поведению даже в такой ситуации.