Чтение онлайн

— Если бы я смел надеяться, что вам угодно мое посещение, мадам, то я, безусловно…

— Считайте, что приглашение сделано, — сказала она.

— И принято, — весело кивнул он, разыгрывая старую игру с легкостью и галантностью, добавив: — Разумеется, я слышал о Бастилии — весьма знаменитое место. Такое странное название дано в честь мрачной парижской тюрьмы? Удивительно, что господин маркиз оставил это название.

— Моего мужа, — сухо произнесла она, — забавляет подобный черный юмор.

— Давно ли вы замужем, мадам?

— Нет, — ответила она и рассмеялась.

Он лихорадочно искал объяснение загадочному поведению этой женщины. Необычная и своевольная натура! Неужели она и в самом деле влюблена в этого маленького иссохшего француза? Люсьен де Шартелье имел репутацию джентльмена чрезвычайно ученого, но крайне неприятного. Как получилось, что такое ослепительное, очаровательное создание делит ложе с этим человеком… если, конечно, тут не прямой расчет. Ведь маркиз сказочно богат. Может быть, в этом отношении маркиза де Шартелье ничем не отличается от остальных жаждущих богатства тщеславных дам из современного светского общества? И Гарри спросил:

— Вы француженка, мадам? Вы говорите по-английски с таким совершенством… и все же… — Он замолчал.

Теперь ее вновь охватил гнев. Он зашел слишком далеко, спрашивая о ее происхождении. И у нее чуть не сорвалось с кончика языка язвительное: «Предатель! Ты прекрасно знаешь, что я Фауна, бывшая невольница квартеронка…»

Но ей снова удалось взять себя в руки. Она нанесет ему сильный удар своей бархатной лапкой. Этот молодой красавец, сидящий рядом, возможно, слишком смущен и, весьма вероятно, боится признать ее, по-прежнему пытаясь воззвать к ее чувствам. Ее лицо прояснилось. Она опять стала нежной и женственной, чаруя его.

— А вам больше понравилось бы, если бы я ответила, что француженка… или все же вы предпочитаете видеть во мне англичанку?

— Я желаю лишь одного, чтобы вы оставались тем, кто есть — самим совершенством, — тихо произнес он.

Она вызывающе взглянула на него сквозь густые ресницы.

— А вы кто, сэр? Я тоже, в свою очередь, хотела бы задать вам этот вопрос. Вы ведь, вне всякого сомнения, англичанин. И говорите, что очень много путешествовали. В каких же странах, позвольте спросить, и зачем?

Он рассказал ей о своей работе в Индии, о поездке в Малайю, затем — в Голландию, не забыв поведать о своей службе в Ост-Индской компании.

Она кивнула, но на ее губах появилась ироническая улыбка.

— О да, я слышала, что сэр Гарри стал деловым человеком. А как обстоят дела с более веселой стороной жизни? Как вы отдыхаете от трудов праведных, как развлекаетесь?

— Когда приезжаю в Лондон, то люблю играть в карты. Когда же уезжаю с мистером Уилберсоном, моим названым дядей, в деревню, то езжу верхом и охочусь.

И тут что-то побудило ее спросить:

— У вас есть… собственные охотничьи угодья?

Она ждала, назовет ли он теперь Пилларз. Когда она наблюдала за ним, улыбка исчезла с ее уст. Однако он совершенно спокойно, правда, не упоминая названия, сообщил ей, что унаследовал от своего покойного дяди сэра Артура Фэри местечко в Эссексе, но никогда там не бывает.

— Почему? — спросила она.

«Теперь, — со все возрастающим волнением подумала она, — теперь он расскажет мне все! Теперь он заговорит». Но он изумил ее, ограничившись всего несколькими словами:

— Я сохранил это место ради старой памяти, однако для меня эти воспоминания весьма зловещи. Поэтому я избегаю ездить туда.

«Зловещи, — подумала она. — Да, это так. У него, видимо, есть совесть, раз он не появляется там больше. Однако какой же надо обладать наглостью, притворяясь, что я ему незнакома!»

Что ж, значит, ей придется отложить то, что было намечено. Она сказала себе: вызов брошен, перчатка уже упала на землю. Дуэль между ними началась.

Гарри выпил лишнего. Не то чтобы очень много, но достаточно, чтобы почувствовать себя легкомысленным и чрезвычайно счастливым. Пробило три часа, а он все еще сидел рядом с кажущейся неутомимой Еленой, которая лишь делала вид, что пьет вместе с ним, а на самом деле лишь изредка отпивала глоток вина и неотрывно наблюдала за ним сквозь пушистые длинные ресницы.

Гарри постепенно осмелел и уже считал, что стремительно, с головой окунается в любовь к этой самой восхитительной женщине в Англии… или во Франции. Его уже не волновало, что она недавно вышла замуж или то, что Люсьен де Шартелье считался могущественным человеком, к которому ни один мужчина во всей Европе не осмеливался относиться без опасения. Его волновало лишь одно — разделяет ли прелестная маркиза его внезапную страсть. Он привык к молниеносным победам и к уступчивости женщин, имеющих с ним дело. Этот вечер начался как обычный званый ужин, а может закончиться интимным тет-а-тет, самым головокружительным в его жизни…

Наконец, осознав, что время уже позднее, он собрался откланяться.

— Я бы не покидал вас, но должен это сделать, самая прекрасная леди на свете, — слегка заплетающимся языком проговорил он.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза.

— Оставайтесь же, если вам угодно, сэр.

— Вы не можете называть меня Гарри?

— А вы меня — Еленой… или вы бы предпочли называть меня как-нибудь иначе? — парировала она.

Если он и уловил тайный смысл ее слов, то никак не подал вида. «А он весьма осторожен», — подумала она. Он теребил складки своего кружевного воротника. Его красивое лицо больше не выражало спокойствия и серьезности, как это было, когда он переступил порог этого дома. Оно выражало горячую страсть; его глаза под тяжелыми веками пылали неистовым огнем. «Ах, Господи, — подумала она. — Никогда не видела мужчину в подобном состоянии. Да будет он гореть в аду за то, что совершил с беззащитной невольницей-квартеронкой!» Ее новообретенная значительность и власть, данные ей новым общественным положением законной супруги Люсьена де Шартелье и хозяйки этого огромного особняка, — все это побуждало ее нанести Гарри Роддни первый укол шпагой.

Она поднялась и с вызывающей улыбкой, слегка покачиваясь, подошла к нему, при этом задев шелковым локоном его подбородок.

— Так как вы будете называть меня? — прошептала она.

В приливе дерзкой смелости он обнял ее и, крепко прижимая ее хрупкое тело к себе, прошептал в ответ:

— Ах, Елена… имен так много… обворожительница, чаровница, сирена, Елена Троянская, возвратившаяся из туманного прошлого, чтобы заманивать, соблазнять, а потом уничтожать всех мужчин на этом свете… а в особенности Гарри Роддни!

Она позволила ему держать ее в объятиях достаточно долго, ощущая на лице его горячее дыхание. Жаркое дыхание с ароматом терпкого вина. Трепетные руки сжимали ее талию, и к ней вновь вернулись воспоминания — воспоминания о жарко натопленной тихой спальне, когда за окном падал безупречно белый снег и когда был сорван флаг ее девичьего сопротивления. Чувство жгучего гнева и возмущения обожгло в это мгновение ее душу, душу той, которая совсем недавно стала женой Люсьена Шартелье.

Каков глупец… глупец, думала она. Он возомнил, что может снова так просто завоевать ее, а потом, когда она наскучит ему, бросить ее во второй раз и упиваться этой победой?! Неужели он вообразил, что она с готовностью простит его за содеянное… неужели он решил, что она не устоит перед ним?!