Чтение онлайн

— Должен тебя предупредить, — продолжает старик, — что ты берёшь в жены женщину, которая была воспитана по иным законам морали. Иначе… — он разводит руками. — Этой бы отвратительной ситуации не случилось.

— Мораль, как ни странно, — говорю, глядя старику в глаза, — у всех одна. Не думаю, что здесь возникнут проблемы. Меня также совершенно не волнует, какого Теона вероисповедания. Хорошая женщина и жена — это не религиозное понятие.

Я вижу, что старикам не очень нравится то, что я говорю. Но и в спор они вступать не хотят. Дядька незаметно толкает меня в бок.

— Уймись…

— Отец, — на пороге комнаты появляется женщина.

Арслан оборачивается на неё.

— Обед готов, — не поднимая глаз, говорит она.

Мы проходим в соседнюю комнату и рассаживаемся за накрытые столы. Отвратительное ощущение, что все празднуют то, что я делать не желаю, мешает почувствовать вкус еды. Разговаривать с собой, приводя доводы, я могу бесконечно, но натура все равно прорывается и требует крушить. Расставить всех на такие места, как доставляет мне, и дальше жить, как мне комфортно.

В комнату заходит отец Теоны и садится за стол. Перебрасывается несколькими тихими фразами с отцом и переводит взгляд на меня.

— Сейчас женщины помогут Теоне собраться, думаю, что мы решим все вопросы сегодня. И ты, Саид, будешь наслаждаться своей молодой женой.

Я улавливаю в его голосе нотки сарказма, но не задерживаю на них внимание, потому что другое возмущает меня гораздо сильнее.

— Сегодня? — чувствую, как брови ползут вверх. — Мне показалось, что моя невеста нездорова, чтобы принимать участие в таких волнительных мероприятиях, как регистрация брака.

«Или тебе так бабки на счёт получить не терпится?» — добавляю про себя.

— Теона чувствует себя хорошо, просто очень эмоциональна, — прищуривается Обский, совершенно не смущаясь остановленных на себе, внимательных взглядах мужчин. — Сам же говоришь, что может быть беременна… Нужна защита.

И кто там что-то говорит о морали?

После обеда мы возвращаемся обратно в гостиную и начинаем решать вопросы с бумагами. Читаю внимательно контракты. Не доверяю здесь ни единому человеку. Разве что, только Алмазу — троюродному брату, но рядом с отцом он не решается поддерживать меня открыто. Больше всех бесит старший сын Обского. Скользкий тип, хоть и ещё молод. Но разве понятие «сволочь» имеет возраст? Мне не нравятся его блестящие глаза и «бегающий» взгляд.

Подписываю документы, и в этот самый момент в гостиную выходит Теона с двумя чемоданами. Везёт оба сама. На этот раз переодета в атласное белое платье, и покрыта прозрачным платком. Глаз от пола не поднимает. Меня одолевает стойким чувством, что она — как приведение. Пустая и бестелесная.

— Подойди, Теона, ближе, — велит ей дед. — И поставь свою подпись на документах.

Теона

Пусть.

Дрожащими руками ставлю подписи в документах и обхватываю руками плечи крест на крест. Успокаиваю себя тем, что если Саид Артурович не обидел меня и был заботлив той ночью, то не так уж плохи мои дела.

С Ратмиром у меня должна была быть пышная свадьба. Здесь, видимо, не будет ничего. И я чувствую по этому поводу только облегчение.

Мужчины поздравляют друг друга и жмут руки, будто это они сейчас все между собой переженились. Я неловко оглядываюсь на чемоданы. Так себе у меня приданное. Все остальное осталось в маминой квартире. Я бы забрала оттуда пуховик, зимние сапоги, книги и бабушкину сахарницу. Все остальное — не хочу… наверное, выросла. А, может быть, слишком грустно вспоминать ту, другую жизнь.

— Чего застыла? — давящим шёпотом говорит мне брат. — Отвечай, когда спрашивают. А то подумают, что правда больная…

Вспыхивая, поднимаю виноватый взгляд.

— Извините, повторите, пожалуйста, вопрос. Мне… ещё нехорошо…

— Есть ли у тебя как-то пожелания, Теона, — повторяет седой мужчина. — Озвучь их мужу сейчас при свидетелях.

Я перевожу взгляд с отца на Саида, пытаясь убедиться, что меня сейчас действительно спрашивают.

Мой муж (о, Господи) коротко кивает мне, чтобы говорила.

Не понимая, что нужно сказать, какие подводные камни обозначить, я беспомощно возвращаюсь взглядом к мужчине, который задавал вопрос.

— Извините, — шепчу. — А какие обычно бывают у женщин пожелания?

Старик хмурится, зажевывая губы.

— Просят мужа не увозить их в другую страну, например, — отвечает мне. — Разрешить учиться или работать…

— Да, — киваю, — пожалуйста, я хотела бы учиться. Потом работать. — И, понимая логику, добавляю, — А ещё… — сглатываю. — Я бы хотела быть единственной женой не только официально.

Завершаю мысль и с опаской поднимаю глаза на Саида. Мужа…

— Я постараюсь выполнить твои пожелания, — серьезно отвечает он.

На мгновение меня отпускает, но перед глазами тут же возникает та ваза из его кабинета с женскими трусиками. Ради меня он сядет на диету? Сомневаюсь…

«О, Теона, перестань,» — с отчаянием одёргиваю себя. — «Это же все фарс! Это не твой мужчина! Он берет тебя в жены по каким-то непонятным причинам, но точно не по любви…»

И я совершенно не понимаю, как будет выглядеть наша семейная жизнь. Двух людей, которых столкнули лбами и заставили жить под одной крышей. Спать в одной постели… В которой он…

Моя внутренняя истерика набирает обороты, и чтобы никак внешне ее не выдать, я пользуюсь тем, что на моем платье есть небольшой капюшон, который можно носить вместо платка. Я накидываю его на голову, и пока мужчины снова общаются между собой, забывая о моем присутствии, тихо плачу, ловя пальцами слёзы.

В глубине коридора замечаю мельтешащую Амину. Подслушивала. Она делает из пальцев сердечко и посылает его мне. Киваю ей, что все нормально. Мне действительно становится легче. Я обещала, что буду водить ее гулять, если мой муж будет разрешать. Неожиданно за спиной сестры появляется Наргиза и, кинув на меня презрительный взгляд, начинает что-то вычитывать своей подопечной.

Мужчины прощаются. Отец подходит ко мне и целует в лоб.

— Ты можешь звонить мне, Теона, — говорит тихо.

Мне хочется посмеяться ему в лицо. Серьезно? Вот спасибо! А зачем?

— Я могу забрать перед продажей маминой квартиры некоторые вещи? — Спрашиваю сухо.

— Хм… — задумывается он. — Напиши список. Там работают люди. Они соберут, что найдут. Остальное тебе купит муж.

Тяжёлая мужская рука ложится мне между лопаток. От чего-то я даже не поворачиваясь, знаю кто ее владелец.