Чтение онлайн

Новая волна шума и топота. Урбанарии вытянулись по стойке «смирно», а вигилы и вовсе постарались слиться с колоннами. По образовавшемуся коридору воинов четкими быстрыми шагами пронесся офицер-преторианец с хорошо заметными знаками различия когорты спекулаториев.

Рагнар поднял голову — перед ним стояла Гайя собственной персоной. Но какая! Все такая же подтянутая, стройная, как и несколько дней назад, когда он видел ее крайний раз, но неузнаваемая в полной форме преторианской гвардии, даже алый плащ развевался за плечами.

— Что тут происходит? Докладывай, — кивнула она Плавту.

— Рад тебе, доблестный центурион, — внешне суровый Плавт искренне улыбнулся, узнав отважного центуриона спекулаториев, не побоявшуюся пойти добровольно в заложники сегодня днем. Он удивился про себя — видел же своими глазами, что ее ранили, и один из ее товарищей второпях накладывал ей прямо стоя повязку, заслонившись от остальных двумя лошадьми, своей и ее. И вот она тут, все такая же собранная, только губы сжаты в бледную нитку.

Он постарался как можно яснее изложить то, что знал сам: как примчалась навстречу патрулю вигилов соседка префекта с диким криком и закатанными под лоб глазами. Она, цепляясь за руки и веревки пожарных, рассказала им, что страшный злочинец с руками, покрытыми до плеч черной кровью, притащил под утро связанную воспитанницу префекта и заперся в доме с ней и милой, доброй и такой беззащитной Гортензией.

Вигилы, естественно, бросились туда и за урбанариями, а вестового послали к спекулаториям — уже знали о том, что произошло на улице Шорников вечером накануне.

— Благодарю за службу, — она отсалютовала Плавту. — Все в порядке. Это наш воин. Прости, выехала спешно, не захватила приказ о его назначении. Копию пришлю с вестовым в течение часа префекту урбанариев. Вигилам высылать?

— Им тоже надо.

— Храм-то сгорел, — вмешался вигил. — Мы ж документы составлять должны. Одно дело, беглый гладиатор поджег, а другое, спекулатории громили поганское гнездо с дурью. Хочешь, напишем, что там они сами, дури наевшись, лампионы поопрокидывали?

— Хочу, — спокойно и твердо ответила Гайя. — Так оно и было.

Она обернулась к Рагнару:

— Давай свои браслеты.

Отстегнула фибулу, которой был скреплен плащ на ее плече, и длинной иглой ее застежки быстро раскрыла замки кандалов.

Он потер уставшие руки:

— Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась она ему одними глазами. — Все, поехали.

— Куда? — кинулась к ней Юлия, которую еле удержал молодой, не по годам серьезный урбанарий Корнелий, внимательно записывающий все, что она рассказала про ее пленение жрецами храма Изиды, умолчав только о месте, где это произошло. Юлия сочла за благо сказать, что это произошло на соседней улице, в лавке с лентами и бусами.

— Юная госпожа, — официальным голосом, но максимально вежливо и даже почти ласково осадила ее Гайя. — Ты пережила многое сегодня. Тебе надо успокоиться. И прошу, ответь на все вопросы доблестных урбанариев. Не волнуйся, все закончилось.

— Гайя? — вгляделась под опущенный налобник Юлия и, получив утвердительный кивок, уточнила. — Куда ты его? Это Рагнар, он хороший. Я люблю его! Я все урбанариям сказала, объяснила! Он герой, он меня спас! Они, египтяне эти, меня хотели… Они хотели…

И Юлия разрыдалась громко и самозабвенно, упав головой на плечо Гайи. Та похлопала осторожно девушку по спине:

— Будет, будет. За Рагнара не волнуйся. Он теперь мой боец. Скоро увидетесь. Все, отдыхай и не волнуйся. Вернется с выезда командир, он не должен застать тут слезы и панику. Договорились?

Юлия кивнула.

Дом постепенно опустел…

Префект был готов сам себе отрезать голову и выкинуть ее собакам — и то есть не станут, так она раскалывалась и пульсировала.

Вторая выходка поганцев за эти сутки — многовато для Рима, где его ребята бдили на каждом углу.

Вигилы и в этот раз не постеснялись запросить помощь спекулаториев — их декуриону показалось странным, как именно загорелись склады с земляным маслом. Они заподозрили не только поджог, который их префект, толковый и жесткий, мог и должен был расследовать сам, а преступление, выходящее за рамки их компетенции — среди черепков метретов плавали и не успевшие до конца развалиться на мелкие части небольшие амфоры, так уже ему надоевшие, что только один взгляд вызывал тошноту. Ему казалось, что египетская отрава заполонила весь город и скоро будет вываливаться из акведуков.

— Как думаешь, что тут в основе? — он переглянулся с Марсом.

— Разборки. Вигилы говорят, такое уже было, когда на пожарах находили такие склады с заморским товаром, вроде как и не относящимся к хозяевам пепелища.

— Они явно нервничают. Я там Гайе оставил задание со жрецом ихним пообщаться…

— Она озлилась окончательно?

— С чего бы? Она с каких пор злится на приказы? В лудусе, что-ли, научили?

Марс усмехнулся:

— Она зла на меня. За то, что не сдержался и поцеловал на арене на глазах у всего города.

— Поцеловал? Ты ее зацеловал. Думаю, тут и я б обиделся.

Марс невольно хохотнул — представил, как стал бы целовать седого префекта на глазах у всего Рима.

Префект подумал, что правильно поступил, оставив Гайю в лагере — там тоже есть надежный человек, на которого он может положиться и в решениях которого не сомневается. Сегодняшний дежурный офицер, Друз, заставил его посомневаться вообще в том, что этого Друза взяли в спекулатории, когда вместо того, чтобы поддержать Марса с Дарием в таверне, он фактически бросил их самих разбираться с поганцами — благо тех оказалось немного, а выучка ребят была отточена до филигранности. А случись там кто менее опытный? Префект тогда сгоряча хотел и вовсе отстранить Друза от службы в когорте и вернуть назад в тот легион, откуда его перевели, но прикинул все, побеседовал с мужчиной, и убедился — Друз разумный исполнитель, честный и верный Империи офицер. А то, что не у всех ум такой живой, как у его любимицы Гайи…

Секст Фонтей посмотрел еще раз на Друза — и оставил его начальником табулярия когорты. Уж что-что, а ведение неизбежной переписки с сенатом и консулами, учет счетов за продовольствие и снаряжение, а то и скорбные пергаменты родителям и семьям погибших бойцов — все это можно было со спокойной совестью поручить дотошному и исполнительному Друзу.

Гайя вылетела по сигналу букцины, затягивая на бегу ремни доспехов. Секст Фонетй сразу заметил девушку, отметив про себя, что, не сомтря на заметную даже в свете факелов бледность, она подтянута и даже ее золотые локоны аккуратно убраны под шлем.