Чтение онлайн

Тьма окончательно обволокла его.

Пришел в себя Таранис оттого, что катится вниз по ступенькам — это надсмотрщики даже не потрудились приковать его в карцер, просто связали ремешком руки и столкнули вниз.

— Ты жив? — услышал он тихий-тихий шопот откуда-то сверху.

Присел, ругаясь сквозь зубы, и поднял глаза на узкое вентиляционное окошко, выходящее вровень с учебной ареной.

— Эй, Таранис! Ну, очнись же! Ты там? — с отчаянием взмолился голос, в котором он узнал Вариния.

— Здесь я, — кельт отозвался, только для того, чтобы юноша не начал звать громче и не подставил бы сам себя, нарвавшись на очередные побои.

— Ты жив?

— Ну если отвечаю тебе… Сам-то как? На арене был?

— Не, — разочарованно, как показалось Таранису, отозвался мальчишка. — Ренита твоя была. И ей свободу дали! А Гайю снова ранили и Марс ее унес.

— Свободу?! То есть она не погибла?!

— Нет, конечно! Даже ни царапинки! А вот Вульфрика она убила! — юноша от восторга захлебнулся.

— Она? Ренита? Не Гайя?

— Нет. Точно она сама. А Гайя такого здоровенного уложила из Утренней школы, что жуть. И Марс к ней на арену прыгнул, на руки схватил, зацеловал и унес.

«Ох», — только и подумал Таранис про себя. — «Вот болван! Зацеловать Гайю на глазах у всего города! Тем более, что она-то не просто девка-гладиаторша и даже не просто рудиарий. Не завидую этой горячей голове!». А вслух только поблагодарил юношу за хорошие вести и попросил быть осторожнее, вернуться к тренировке. Но напоследок все же не удержался:

— И где она теперь?

— Не знаю. Никто не знает. Говорят, ее Требоний прямо оттуда полуголую выгнал. Никто ничего не знает.

И Вариний убежал, оставив Тараниса наедине с невеселыми мыслями. Одно только радовало — Ренита жива, и он обязательно ее найдет.

— Жив? — поинтересовались у Тараниса спустя несколько часов еще раз, но уже совсем другим тоном и гораздо ближе. Он открыл глаза, сощурившись на свет масляного светильника. Хотел вскочить, но каждая мышца отозвалась жгуче-тянущей болью, отблеск которой не скрылся от Требония.

— Вставай, отродье. Выглядишь ты погано, воняешь еще хуже, но к тебе посетительница. Так что сейчас тебя отведут обмыться, ну а морда твоя ободранная… Впрочем, пусть так и остается. Раз уж матроне угодно миловаться с гладиатором, пусть видит, что кровь проливать умеешь.

Требоний с торжеством оглядел кельта, покрытого засохшей кровью и прилипшей соломой, с трудом стоящего на ногах.

— И учти, не понравишься матроне, не удовлетворишь ее во всех отношениях, сгною. Забью насмерть.

Представшая перед Таранисом женщина была высокой, в меру стройной, что было трудно оценить под обилием надетых на нее дорогих покрывал из плотной, струящейся сирийской ткани, украшенной цветными лентами. Лицо женщины было покрыто густым слоем белил и румян, которые другую превратили бы в безжизненную маску, но у этой черты лица были настолько красивы от природы, а пользовалась краской она столь умело, что лицо ее скорее напоминало настоящую ионийскую статую из раскрашенного минеральными красками песчаника. Глаза, подведенные идеально симметричными полосками черной краски и оттененные у век синим, казались огромными, заминающими пол-лица. Губы, едва тронутые кармином, выпуклые и пухлые, манили даже его, избитого и измученного.

Таранис набрал воздух в легкие — он боролся с несколькими желаниями: ему хотелось одновременно сотворить взаимоисключающие вещи. И он раздумывал, стоит ли наброситься на эту богатую красавицу, улыбающуюся ему в полумраке еле освещенной притушенными светильниками комнате, изнасиловать ее всеми доступными способами, заставить выть от страсти и все более разгорающегося желания, или же, наоборот, отказаться дотрагиваться до нее, так непохожую на его любимую и потерянную теперь Рениту. Он с шумом выдохнул — любое проявление своеволия только отдалит его от встречи с Ренитой или хотя бы попыток найти ее.

И Таранис, сделав шаг вперед, стараясь не смотреть женщине в глаза, стал раздевать ее. Женщина стояла перед ним совершенно неподвижно. Упало на мраморный пол одно покрывало, за ним следующее, рассыпались по плечам светлые локоны, так напоминающие ему волосы отважной красавицы Гайи. Таранис почувствовал, как все его существо затапливает холодная ярость — как смеет эта напыщенная, надменная, накрашенная подобно статуе матрона обладать волосами и фигурой, так больно и явственно напоминающих ему Гайю. Эти две женщины, Гайя и Ренита, так внезапно вошли в его жизнь и, каждая по-своему, стали ему дороги. И обе одновременно пропали… Хотя о Гайе он беспокоился чуть меньше — раз уж она с Марсом. Но тут больнее встал в воспоминаниях их разговор о дружбе — и вот все же он оказался прав. Не нужен он Гайе, даже если она жива. И уж тем более, если она и правда центурион преторианской гвардии.

Он сдернул с плеч нижнее платье женщины — отстегнул сначала одну фибулу, поцеловал алебастровую кожу плеча, затем проделал тоже самое с другим. Все тело отзывалось невероятной болью при каждом движении, и мужчина еле сдерживался, чтобы не застонать. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл — то забыл про боль и свои мысли.

Платье женщины, по-прежнему стоявшей неподвижно, соскользнуло до талии, лишенное фибул, и обнажило повязку из грубых льняных лент вокруг ребер.

— Гайя?!

— Неужто признал? — таким же приглушенно-вкрадчивым тоном отозвалась женщина.

Терамис поднял взгляд — и как пелена спала с глаз. Он увидел за густо подкрашенными и от этого достигающими почти бровей ресницами умные, жесткие, переливающиеся серым и зелено-коричневым глаза Гайи.

— Гайя… Зачем ты так рискуешь?

— Все мы рискуем. Ты вот где уже схлопотал? И почему Ренита не зашила?

— Ренита? — с горькой болью переспросил он. — Ты разве не знаешь, что она пропала?

— Как пропала? Она получила свободу на арене! А дальше… Прости… Я виновата. Тоже так за нее обрадовалась, что даже не подумала о мести Требония в адрес уже свободного человека, тем более врача. А оно вот как обернулось… И честно говоря, хоть и не люблю оправдываться, но тебе скажу, что Марс меня унес как мешок. Я ж на руках у него отрубилась…

— Бывает. Не вини себя. Рагнар правда с тобой?

— Да, — и она вкратце рассказала то, что произошло в храме Исиды. — Так что Юлия ему пирожки носит. Чем вводит его в полнейшее замешательство. И в еще большее тетку Юлии, потому что той приходится печь эти пирожки на всю декурию. И вообще, я-то шла как раз выяснить про Рениту, заодно узнать, как выкупить тебя и Вариния.

Гайя мудро умолчала о том, что вместо нее рвался пойти на разведку в лудус Дарий. И он собирался поступить просто — заплатить за свидание с Ренитой, раз она и так связной спекулаториев. Гайе стоило больших трудов разъяснить другу, что гнев Тараниса будет страшен, и Дарию не позавидовать.