Чтение онлайн

И увидел ее прямо перед собой.

— Милая моя! — и, уже не в силах себя сдержать, заключив ее в объятиях, поинтересовался шопотом у Рагнара и Марса о состоянии Гайи. И, успокоившись, принялся целовать волосы и губы Рениты, совершенно не стесняясь присутствия друзей.

— Таранис, — Ренита обвила его руками, отвечая на поцелуи. — Даже не знала, что так буду без тебя скучать. Мы оба свободны! И снова вместе.

Она прижалась к нему как можно сильнее, но тут же отпрянула — мужчина, не переставая ее нежно целовать, вздрогнул в ее объятиях, а когда она подняла глаза, то заметила, что бездонная синева его глаз подернулась черным дымком. И тут же увидела рассеченную бровь, мокнущую ссадину на скуле…

— Милый, — выдохнула она. — Прости, я причинила тебе боль. Погоди-ка, я все поняла. Не с тобой первым в нашем проклятом лудусе так обошлись. Я угадала?

— О чем ты? — спросил он невозмутимо, зато Рагнар за его спиной прикрыл глаза в ответ на ее вопрос.

— Так, — протянула Ренита, становясь вновь привычно-сосредоточенной. — Марс, мне не очень удобно распоряжаться тут, но ты же сам разрешил. У тебя ванна есть?

— Конечно. Гиппокауст я велел сразу разжечь. Чтоб горячая вода была под рукой. Вдруг Гайя проснется и захочет помыться?

— И это тоже. Но пока что мне надо, чтобы в ванне полежал Таранис.

— Да, конечно, — Марс выглянул за дверь и отдал какие-то распоряжения вилику.

— Друзья, — удивился Таранис возникшей суете вокруг него. — Я просто чувствую себя дитем малым. Вы все так хорошо распорядились вокруг меня про меня…

— А ты против ванны? — переспросил Марс.

— Да не особо. Просто неловко как-то.

— Двигаешься ты неловко как-то, это да, — прищурился Рагнар. — Так что давай, слушайся Рениту. Ванна еще не самое страшное. Меня она в такой же точно ситуации напоила водой пополам с золой и чесноком. Так что соглашайся на ванну, пока не поднесла тебе такое угощение.

Ренита полыхнула щеками:

— Золу в воде ты пил, потому что я боялась, что тебе все внутренности отбили. Это теперь тебе смешно. А тогда не хихикал.

— Ну и не плакал же, — улыбнулся Рагнар. — Все, заканчиваем спорить, а то Гайю разбудим. Давайте по местам. Марс, ты иди спокойно спи, вы идите отмокать, я тут и в случае чего всех позову.

Ренита сама осторожно раздела замершего от восторга Тараниса — отстегнула пояс, сняла тунику и развязала сублигакулюм. Он стоял перед ней, глядя в глаза и улыбаясь так, как будто получил долгожданный подарок.

— Давай-ка, ложись в воду, — она проверила рукой, достаточно ли горячая вода, и вылила в ванну содержимое небольшой амфоры.

— Что это?

— Травы. Просто снимут боль в мышцах. А я еще и разотру подогретым маслом с ними же. И в воде тоже немного помассирую.

Он задохнулся от предвкушения счастья и соскользнул в горячую воду.

— Тебе же не удобно ко мне тянуться с края ванны? Залезай ко мне. Или эти травы тебе повредят? — он вдохнул пахнущий медом и лугом аромат, поднимающийся от воды.

— Нет, не повредят, — она осторожными движениями разминала его ноющую шею, спустилась к плечам.

— Тогда что же? Ты сейчас платье намочишь. И будешь ходить мокрая.

— Вообще-то ты прав, — она встала, сняла столу, оставшись в небольшом нижнем хитоне, и вернулась к своему пациенту, раскинувшемуся в ванне, положив темноволосую голову на бортик и закрыв глаза.

— А хитон тебе так уж нужен?

Она вздрогнула:

— У тебя же глаза закрыты!

— Милая моя, я вижу и слышу тебя во сне, наяву, с закрытыми и открытыми глазами.

Ренита подумала — и хитон отправился тоже на скамью, все же в заполненной паром ванной, не такой уж большой, было жарко, и ей стало страшно пропитать потом одежду, которую не на что будет заменить.

Ее руки скользили по телу Тараниса, и он с каждым прикосновением любимой чувствовал, как отступает боль и как скручивается тугой клубок в совсем неожиданном месте. Он застонал невольно от этой сладкой боли — и она встрепенулась:

— Что не так? Где больно?

Он молча взял ее руку и опустил в воду, прижав к своему телу и наблюдая за ее глазами.

— Это больно? А я думала… Вообще-то считается…

— Это приятно. Но может быть очень больно. Если не наступит разрядка.

Она отдернула руку:

— Как ты можешь? Ты же еле жив! Нет, даже не думай. Я не могу позволить тебе причинить себе же лишнюю боль и вред. Хватит уже Гайи, которая все себя на прочность испытывала. Вот, пожалуйста…

— Не ворчи, любимая, — примирительно погладил ее по руке Таранис, и это прикосновение его теплой и сильной руки заставило ее вздрогнуть. — Что ты дрожишь? Тебе же холодно! Иди ко мне, тут тепло.

И он утянул ее в воду, подхватив за талию. Она сначала сжалась от страха перед присходящим и боязни причинить ему боль своим сопротивлением. Но сориентировалась:

— Раз уж я тут, давай чуть приподнимись из воды, я вотру масло тебе в грудь и плечи.

Ее прикосновения продолжали сводить его с ума — и совсем перед глазами были ее обнаженные небольшие груди с темными сосками.

— Милая, а можно еще немного правое плечо? И чуть сзади, к спине вниз…

Она потянулась через всю его грудь — и задела своей по его смазанной не успевшим впитаться маслом коже. Они оба замерли от необыкновенного ощущения — и уже не смогли остановиться. Забыв про боль, про медленно остывающую воду, он покрывал ее тело поцелуями, прижимал к своей груди:

— Никода бы не подумал, что твои груди тоже могут массировать. Это так приятно…

Ренита покорно замерла в его руках, отвечая на поцелуи, становившиеся все более настойчивыми и долгими, а ее пальцы продолжали путешествовать по его телу, разглаживая каждую мышцу, втирая целебное душистое масло, запах которого кружил им головы.

— Любимая, тебе хорошо? — он шепнул ей таким завораживающим шопотом, что у нее снова закружилась голова и в животе сжался сладкий комок.

— Необыкновенно. Мне кажется это все чудесным сном. Так не бывает.

— Что именно не бывает? Ванны с горячей водой? Ты же росла в этом городе…

— Твоих объятий. Такой нежности. Меня никто так не ласкал. Даже в детстве.

— Значит, надо восполнить это. Ты заслуживаешь самого нежного обращения.

— Ты тоже, — она придержала его голову, разгоняя туман перед своими глазами. — Мне все же надо зашить тебе бровь. И ссадина эта мне не нравится…

— О чем ты? — он закрыл глаза. — Ты рядом. И мне больше ничего не надо. Я же чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что ты погибла на арене! Сам чуть не поубивал там этих надсмотрщиков.