Чтение онлайн

— Я пришел издалека, о женщина, милая сердцу, чтобы пылко обнять твои, о царица, колени, — продекламировал он Гомера таким голосом, как будто действительно собрался отдать душу Гермесу-Психопомпу. — Позволь мне обнять тебя, о прекрасноликая Гайя.

Она засмеялась, но он приподнялся и осторожно, чтобы не причинить боль, но вполне откровенно обхватил ее талию, и правда спрятав лицо в ее коленях.

Гайя засмеялась еще более звонко, чем удивила друзей, никогда не слышавших таких глубоких, женственных нот в ее голосе и тем более смехе, и провела рукой по его мокрой от пота обнаженной спине.

— Мммм, — выдохнул Марс. — А еще?

— Когда ополоснешься, — она наклонила голову, любуясь его четким профилем и светящимися нескрываемым удовольствием глазами.

— Вот так всегда, — перевернулся на спину Марс, оставаясь головой на ее коленях и подставляя лицо солнцу, пробивающемуся сквозь широкие листья платанов. — Пожалуй, не погонят в воду только Рагнара. И то, только потому, что Юлии рядом нет.

— Ну почему погонят? — удивился Таранис, присаживаясь на ступеньку рядом, но поближе к Рените. — Я вот не откажусь. Если не один. А, милая моя?

Он прижался к Рените, а она невольно отдернулась:

— Что ты делаешь? Ты все время норовишь обтереться о мои платья.

— Разве? — он посмотрел на нее с таким лукавством, что даже Гайя прыснула смехом. — А это стратегическая хитрость, чобы заставить тебя раздеться.

— Мне кажется, ты иногда превосходишь сам себя, — она провела рукой по его растрепавшимся волосам, изначально собранных в хвост на затылке, но теперь прилипших к спине и плечам беспорядочными прядями. — Но уговаривать умеешь.

Она поднялась, придержавшись за его руку.

— Мы идем в ванную. А после, когда я буду точно знать, что тень Тараниса не слоняется в томительном ожидании, а спит спокойно… Да, кстати, я рада, что вы так резво подъедаете тех ягнят, печенкой и кровью которых мне приходится лечить Гайю.

— Так уж и лечить, — вмешалась Гайя. — Скорее, баловать.

— Так вот, — продолжила Ренита, оглядывая друзей. — Мне после надо будет много времени, чтобы спокойно заняться Гайей. Ты согласна, если замучаю массажем?

— Всегда готова, — девушка закрыла глаза у предвкушения приятных мгновений.

— А мне можно присоединиться? — подал голос Марс.

— Смотря что ты собрался делать, — строго заметила Ренита, еле сдерживая смех. — Если со мной в четыре руки, то толку не выйдет, здесь все же нужны знания. А если ляжешь рядом, то тоже толку не будет, у меня сил на вас обоих не хватит.

— Отлично разобрались, — подал голос Рагнар, стоя у колонны со сложенными на обнаженной груди руками. — Похоже, нам с тобой, Марс, ничего не остается, как продолжить тренировку.

И они вновь взялись за мечи, проводаемые завистливым взглядом Гайи, которой Ренита, уводя Тараниса, довольно строго заявила:

— Прекрасно знаю, что ты задумала. Но если не жалеешь себя, то пожалей мой труд.

Гайя покорно вздохнула — она понимала, что и так слишком много времени потеряла, и теперь ей поможет как можно быстрее наверстать упущенное только неукоснительное соблюдение указаний Рениты.

Марс проскользнул в дверь спальни и встал так, чобы Ренита его видела, а Гайя нет. Одними глазами он спросил, долго и еще, на что Ренита утвердительно кивнула и продолжила как ни в чем ни бывало разминать и поглаживать плечи Гайи, сбегая пальцами к ее бокам и спине.

Марс смотрел на это восхитительное зрелище поблескивающей от масла гладкой девичьей кожи, упругой под чуткими пальцами врача. И не выдержал — посмотрел на Рениту умоляющим взором, а она ому так же точно глазами показала, что нет, не пустит его массировать Гайю, слишком важно то, что она сейчас делает.

Этот безмолвные поединок глаз продолжался довольно долго, и наконец, Ренита, закончив основные приемы, кивнула Марсу.

Он перехватил движение ее пальцев и задохнулся от счастья — сейчас для него высшей наградой было находиться рядом с любимой, прикасаться к ней, наслаждаться видом ее постепенно крепнущего снова тела.

Ренита, понаблюдав немного за Марсом, убедилась, что Гайя в надежных руках и вполне справедливо подумала, что, наверное, там, в бешеных скачках и переходах по чужим тропам, в часы отдыха и затишься легионеры помогали друг другу размять затекшие мышцы, избавиться от боли в пояснице после прорубания сквозь чащу или строительства форта.

Гайя все же почувствовала изменения и обернулась:

— Марс? Надо же. И как ты здесь успел оказаться?

Он, совершенно опьяненный ее близостью, наклонился и поцеловал эти пухлые губы. И уже не смог остановиться — разве что одна мысль сдерживала его от решительного натиска: страх причинить боль в только начавшей наконец-то заживать ране. Отдых, сырая печенка и спелые фрукты в сочетании с заботливым уходом и чистотой делали свое дело, помогая ее крепкому организму быстро набрать необходимую боевую форму.

И Марс с тоской подумал, что вот скоро она уже окончательно встанет на ноги, и это с одной стороны, радовало его безмерно — потому что видеть любимую бледной и умирающей было невыносимо для него. Но еще более болезненной и невыносимой была мысль о том, что, едва встав на ноги, Гая вновь станет не его нежной возлюбленной и желанной гостьей, а боевым офицером, которого слушаются и уважают воины и уже начали бояться поганцы всего Рима.

— Ренита, — как-то во время массажа решилась заговорить с подругой Гайя о том, что уже давно сложилось в ее голове, в особенности после встречи с Кезоном. — Ты теперь свободная женщина. Я очень благодарна, что ты там помогаешь мне сейчас. Но отпуск неумолимо подходит к концу, и через несколько дней мы с Марсом вернемся на службу. А ты? Насколько я поняла, ты же попыталась вернуться на осторов Эскулапа. Тебе там хорошо?

Ренита задумалась — Гайя со своим вопросом попала в точку. Она сама не была теперь уверена в том, что очень хочет быть храмово целительницей. Бесконечная, монотонная череда боли и страданий вызывала оцепенение. Если в лудусе она лечила молодых мужчин с тренированными телами, лишь ненадолго ставших ее пациентами перед тем, как снова вернуться на арену за новыми ранами, то на осторове столкнулась с безнадежностью в другом виде. Старость, неизлечимые болезни — от этого не было способа избавить людей, лишь поддержать теплющуюся жизнь и ем самым растянуть во времени страдания. Да и триумфальное явление Марса, выдернувшего ее прямо с приема, не могло не отразиться на ее репутации, и она откровенно боялась возвращения в храм Эскулапа. Но что еще она могла для себя предположить? Замужество — разве что какой вольноотпущенник позарится, и этого она совершенно не хотела, хотя и не имела ничего против Тараниса как такового. Но что он мог ей предложить? И Рените было мучительно тягостно на душе отттого, что она начала осознавать, особенно после того, как стала окончательно близка с красивым и отважным кельтом, что вряд ли у них может быть общее будущее.

— Ренита, — окликнула задумавшуюся девушку Гайя. — Так что ты молчишь? Скажи мне, тебе есть, куда идти? Или, может, мне есть смысл поговорить с Марсом, чтобы он разрешил тебе пожить в этом доме?

— Кем? — с горечью переспросила она. — Домоправительницей? Приживалкой?

— Что ты сразу так? — успокоила ее Гайя. — Я пытаюсь помочь тебе найти как раз достойный способ продолжать жизнь. Мы с тобой еще не так стары, чтобы не намечать свой жизненый путь всерьез и надолго.

— Ну, у тебя-то все как раз размечено, — вздохнула Ренита. — Старший центурион, трибун, легат… Когда-нибудь ты с триумфом приведешь в Рим свой легион, и за твоим белым конем будут вести знатных пленников и нести вражеские знамена.