Чтение онлайн

— Ты разрешишь нам провести разведку? Это надо зайти со стороны другой улицы.

— Идите. Только предельно тихо. А мне придется начать отвлекать их уже сейчас.

Когда бой закончился, все они поспешили высказать то, что в очередной раз потрясло в облике и повадках врага.

— Не понимаю, — бросил Дарий, стряхивая свои парные кривые боевые ножи от крови. — У них прекрасная выучка.

— Это не просто опьяненные дурью юнцы, и не приехавшие из Египта тамошние жрецы.

— Такое впечатление, что их готовят римские офицеры. Причем не самого простого пошиба. Эти люди готовы сражаться врассыпную, малыми отрядами, и не в поле, а в любых условиях, — Гайя по крупицам собирала то, что они все наблюдали эти месяцы, выкорчевывая тлетворное влияние последователей Изиды. — И это уже не те фанатики культа Изиды, как тот старый жрец, который так и предпочел покончить с собой одним ему ведомым способом, но не сотрудничать с нами дальше. Те, с кем мы имеем дело сейчас, разве что внешнюю атрибутику используют. Все эти подведенные глаза, даже кривые мечи, не более, чем дань внешнему виду, своего рода маскировке. И по подземного египетского мира им как до геркулесовых столпов.

— Кто-то же должен все это оплачивать? — задумчиво промолвил Марс, пытаясь на себе подтянуть надрубленный ремешок наплечника, чудом не пропустивший удар к телу. — Снаряжение, жалование офицерам, еда для солдат. И где-то они должны стоять лагерем.

— А если ходят на занятия, как в грамматическую школу? — бросил идею Дарий, который сам, будучи из хорошей квиритской, но не очень богатой семьи, вынужден был учиться не у наемных учителей, как Марс, а ходить сначала в грамматическую, а затем и в риторическую школы.

— А ты представь место, куда долго, несколько месяцев подряд, каждый день, ходят взрослые молодые мужчины. Много мужчин. И что, соседи не заметят? Урбанарии на своем участке пропустят? Да даже фуллон будет знать, потому что его уринарии будут полны возле этого дома! — опровергла его идею Гайя.

— Надо Друза попросить, пусть постарается узнать у пекарей, у владельцев термополий, не появились ли за четыре месяца где-то дополнительные приработки, постоянные клиенты в большом количестве? Если они где-то собираются, то наверняка после заходят в ближайшую таберну или термополию перекусить, — поделился своими соображениями Квинт, которому мысль Дария очень понравилась.

— Ну хорошо, — сдалась Гайя. — Эту возможность мы тоже проверим. Но все же надо искать где-то лагерь, похожий на наш. С палатками. Местом для тренировки, кострищами. И, конечно же, боевым охранением. Возможно, даже более серьезным, чем у нас сейчас. Таким, как выставляется на вражеской территории.

Префект, которому она доложила все накопившиеся выводы, вздохнул:

— Вот и я так думаю. Готовят их где-то. Вот что, Гайя. Учти, не мы одни работаем. Риса ты знаешь ведь?

Она кивнула и насторожилась. Слышать о неудачном сватовстве ей сосвершенно не хотелось, пусть он был трижды красавец и вообще замечательный разведчик.

— Рис сейчас опять в глубинном проникновении. Везучий до ужаса. Не только все еще жив… Ну, по крайней мере, был жив декаду назад, пока посылал донесение. И знаешь, его сведения совпадают с твоими выводами.

— Рада.

— Ты в Сирии когда-нибудь была?

— Нет. И тебе это прекрасно известно, — удивилась Гайя.

— Теперь побываешь! Если только согласишься. У вас же с Марсом все же к свадьбе дело идет, я надеюсь.

— Служба прежде всего.

— Не сомневался в твоем ответе. Ну ничего, вы еще молодые, все впереди. Это моя Юлия такая торопыга…

И префект, проверив, нет ли кого лишнего за дверями, стал негромко посвящать Гайю в план предстоящей операции.

Спустя час она и вызванный к префекту, поднятый среди ночи Дарий, вышли из таблиния префекта спекулаториев и спокойно, как ни в чем ни бывало, отправились в лагерь, переглянувшись с понимающими улыбками.

— Тишина. Смирно, — лицо префекта, построившего на рассвете когорту, не выражало ничего хорошего. — Сегодня ночью в случайной уличной схватке ушли наши боевые товарищи. Гайя и Дарий.

Строй выдохнул одной грудью. Гайю и Дария знали и любили все в подразделении.

Стоящая на дальнем фланге Ренита, не сдержав себя, разрыдалась в голос.

Смотреть на Марса было страшно — его лицо в одно мгновение потемнело и заострилось.

— Не может быть… — прошептал он, но тут же вспомнил, что и правда койки Дария и Гайи пустовали всю ночь.

Он, занятый своими домашними делами, разрываясь между службой и назойливой родней, сразу после выезда помчался разбираться с претензиями Лавинии, которая, как оказалось, уже начала под руководством его тетки готовиться исподволь к свадьбе. И усталого, запаленного после схватки Марса ждала полная восклицаний и воззваний ко всем богам табличка от вилика, ошеломленного таким самоуправством. Поэтому Марс в полуха услышал слова Гайи, что она у префекта, и успокоился.

— Когда похороны? — подошел он к командиру когорты после построения.

— Сегодня к вечеру. Я уже распорядился насчет саванов, урны, дров. Ароматических смол.

— Где?

— Здесь. Вот вигилы, те вообще позаботились, когда строили на Марсовом поле свое здание. Они там сразу погребальное ложе мраморное сделали. А нам придется, как в походах. Сложим погребальный костер за воротами лагеря.

Марс застонал и едва не рухнул на колени.

«Не сберег. Не удержал», — билось в висках.

«Но, с другой стороны, теперь руки развязаны. Может, это происк богов? И на Олимпе виднее, на ком мне жениться? И не надо спорить с Парками?» — шевельнулась гаденькая мысль и была тут же отброшена.

— К воронам! — вслух рявкнул Марс, не заметив стоящей рядом заплаканной Рениты.

Он вскочил на коня.

— Вон. Убирайтесь вон из моего дома, — твердым ледяным голосом приказал он непрошенным родственницам. — Иначе я, клянусь Юпитером, вызову наряд урбанариев. Или вовсе вигилов, потому что подожгу дом вместе с вами и вашим барахлом.

Тетка, увидев безумные глаза молодого офицера, предпочла ретироваться вместе с привезенной ею невестой, бормоча о разнузданности нынешнего племени.

В сумерках, подсвеченное заходящим солнцем, пламя факела казалось таким же рыжим, как и волосы Гайи. Факел дрогнул в руках Марса. Еще мгновение — и огонь поглотит то, что осталось от его любимой. Никому не дали даже взглянуть на тела, даже приоткрыть саван, чтобы поцеловать, вложить монетку Харону в рот.

— Они изрублены. Изуродованы до неузнаваемости, — негромко проговорил префект. — Не надо. Запомни, Марс, ее такой, как она была при жизни.