Чтение онлайн

Таранис сначала хотел пойти вымыться как следует, чтобы не представать перед Ренитой в таком виде, в каком они все вернулись сейчас. Да и не хотел ее отвлекать от работы — пусть уж сначала займется командиром охраны. Тем более, что он был совершенно спокоен, потому что выбежавший ему навстречу Вариний сразу выпалил:

— Ренита у нас! — и осекся при виде замученных и грязных воинов, с трудом передвигавших ноги к кринице.

— С ней все в порядке? — Таранис нашел силы улыбнуться юному другу, тем более вести он принес радостные.

— Наверное, — пожал плечами Вариний. — Мы с ней толком не виделись. Она из палатки санитарной еще не выходила. Кезон же сбежал жаловаться. Так что все на нее одну, как в лудусе. Там к ней пару капсариев приставили, хотя бы носилки носить, ребят перекладывать. Ты к ней пойдешь?

Таранис задумался на мгновение:

— Побегу!

И, как был, рванул в сторону хорошо заметного символа Эскулапа, поднятого над несколькими палатками в центре лагеря.

Ему повезло — Ренита как раз вышла на утоптанную ровную площадку, где стояла горячая вода в котле, и вместе с легионером-капсарием, в обязанности которого и входило оказывать помощь раненым непосредственно в бою и вытаскивать их, помогала вымыться командиру охраны, который упорно не соглашался раздеться:

— Перед женщиной? Я, боевой офицер? Да вы что тут все, смеетесь?! Дури нанюхались? У меня всего лишь рука задета, я что, сам после перевязки не помоюсь?

— А при чем тут женщина или вообще медуза-горгона? — ворчливо возражала Ренита. — Я же не на сатурналии собралась поплясать с тобой. Мне надо, чтобы ты всю эту грязь не тащил за собой на стол и в постель. Другие раненые не виноваты, что у тебя тараканы в голове такие, что раздеться при мне не можешь. Они-то заслужили чистоту, как того и требует незыблемый Гиппократ!

Таранис остановился в нескольких шагах от любимой, наслаждаясь ее решительностью и уверенными жестами. Она краем глаза заметила движение:

— А это кто тут еще один такой же чумазый? Куда ранен? Сейчас обмоем и перевяжем, не волнуйся, мой хороший. Сам разденешься или тоже упрашивать?

— Милая, для тебя я разденусь сразу и по первой твоей просьбе. Если только тебя не огорчит, что у меня ни царапинки.

Она услышала родной голос и, позабыв свое твердое решение больше не мешать Таранису жить так, как ему подсказывает судьба, бросилась на шею любимому:

— Ты жив! Родной мой, любимый…

Он зацеловал ее на глазах у всех, не обращая внимания, что снова пачкает ее лицо и одежду, как тогда в сполиарии.

— Таранис, — она отстранилась от него. — Ну вот опять…

— Зато ты теперь тоже чумазая, так что вместе и помоемся. Я согласен подождать, пока ты зашьешь ему рану. Можно, я прямо тут посижу, возле палатки?

— Посиди. Тут не долго, — она вдохнула исходящий о него запах пота, железа, гари и крови, и он показался ей совершенно иным, чем тот, что исходил от остальных ребят, гораздо приятнее. Запах Тараниса кружил ей голову, а его лицо было для нее красивым и в копоти. Отважный, сильный, и при этом нежный и игривый — он сам кружил ей голову каждым своим словом и движением.

Закончив с оказанием помощи и еще раз проверив всех тех, кого она не рискнула отправить на свои места, а оставила возле себя, чтобы не прозевать поднимающийся жар или открывшееся кровотечение, Ренита дала указания капсариям и вышла на улицу.

Таранис и правда был там, где и обещал — возле палатки. Мужчина сидел прямо на утоптанной земле, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув вперед, по-прежнему грязный настолько, что даже его татуировка не так бросалась в глаза, и спал, откинув назад голову со слипшимися от пота волосами.

Ренита с замиранием сердца подошла к нему, чувствуя, как острая жалость затапливает ее, опустилась рядом с ним на колени, провела пальцами по закопченному лбу:

— Милый…

Он встрепенулся, распахнул глаза и его бездонные синие озера стали сразу теплеть, встретившись с встревоженным взглядом Рениты.

— Идем? — она помогла ему встать. — У меня осталась теплая вода. Я принесла полотенца, давай за палаткой вымоемся. Я помогу тебе, да и сама уже тоже явно нуждаюсь в том, чтобы освежиться. Сто потов сошло, пока всех перевязала и осмотрела… Безумие какое-то. Бойня на улицах, и не понятно, с чего… А ребят жалко.

Они разделись, оставив только сублигакулюм у него и тонкий нижний хитон у нее. Ренита вылила на Тараниса ковш воды и стала растирать его грудь, плечи и спину густым мылом, сделанным по галльскому рецепту, из листьев и корней мыльнянки. Он пошатнулся от того, что голова пошла кругом в сладком дурмане от ее прикосновений, и она придержала любимого, обвив рукой его талию:

— Немного еще осталось, сейчас волосы тебе промою, а дальше сам. А я за это время тоже помоюсь быстренько.

Он воспользовался случаем, и, несмотря на валящую с ног усталость, прижался к ней еще ближе.

— Осторожно, — шепнула Ренита, отвечая на его поцелуй. — Знаю, что у тебя на уме, но тут все видят караульные.

Они завернулись в широкие полотенца.

— Ты куда теперь? — спросил у нее Таранис.

— К себе. А вдруг кому моя помощь опять потребуется?

К ним подошел Друз, деликатно сделав вид, что не замечает их вида:

— Ты Таранис? Тебе в ту палатку, — он показал рукой на одну из стоящих ровными рядами больших палаток лагеря. — Там Гайя и ее группа. А тебе… Ренита, давай сейчас ты тоже туда, чтобы хоть выспаться. Уже наслышан, как ты ту пахала всю ночь.

— А раненые?

— Я же знаю теперь, где тебя искать. Что ты думаешь, тут трудно позвать?

Таранис не заставил повторять дважды — подхватил ее на руки и унес, не забывая целовать по дороге.

Но вот когда они, тихонько откинув полог, скользнули в полутьму, то оказалось, что свободная койка приготовлена одна. Они легко узнали золотые влажные локоны Гайи, свешенные ею вниз для просушки, приметную руку Рагнара, покоящуюся на одеяле, четкий профиль Марса на подушке. Квинта, доставившего ее в лагерь, Ренита узнала сама и шепнула о нем Таранису:

— Вот он вместе с префектом меня спас с улицы.

Дарий глянул на них из своего угла и приложил палец к губам, поманив Тараниса:

— Привет! Давай, устраивайся тихонько. Придется вам уж вместе с Ренитой, ее койку занял Рис.

Таранис мысленно благословил Риса и затолкал слабо возражающую Рениту к себе под одеяло, заполз следом сам. Он обнял ее так крепко, словно боялся, что она исчезнет. А Ренита прильнула к нему, успев подумать: «А Таранис же и не знает, что я хотела от него сбежать…»