Невеста ветра
Шрифт:
– Зачем я ему нужен? Я старик...
– Не смеши меня! – В голосе Чейна промелькнули легкие нотки зависти. – Ты совсем не изменился, разве что поседел. Три-четыре поколения назад у тебя в роду точно был магус – значит, до ста лет доживешь... мастер. И еще успеешь послужить Его Величеству. Отменно послужить, как он давно мечтал!
Послужить. Ни во сне, ни в бреду он такого не видел...
– О да! – мастер-корабел улыбнулся. – Так он, выходит, никого не посвятил в тайну? – Чейн кивнул. – Тогда понятно, почему меня здесь так ждали.
Он повернулся к низкому парапету и снова взглянул на лес мачт, мерно покачивавшихся в такт биению океанского сердца. Что за болезнь овладела его волей и заставила отдать грозное оружие в руки не просто недостойного человека, но к тому же и наделенного властью? Как он мог не подумать о том, что последует за его глупой выходкой?
И теперь уже ничего нельзя исправить.
– Знаешь, Чейн... я все эти годы думал лишь об одном: каким останется мое имя в памяти людей – если вообще останется? Навигаторы и корабелы, которых я воспитал до тебя, – их лица и имена отпечатались в моей памяти. Не все, конечно, были столь одаренными, как ты или он, но смею надеяться, им удалось совершить немало полезных дел... Мне бы на этом и остановиться, так нет же! Мне нужен был гениальный ученик, который бы прославился в веках, – а рядом с его именем всегда упоминали бы мое! И теперь я не понимаю, что стало причиной моего поступка – тщеславие или обычная глупость, но итог известен – Эрдан-корабел навсегда останется учителем кровожадного деспота и жестокого тирана. Я дал ему оружие, сильнее которого нет на свете, я был слеп... и мне понадобилось десять лет, чтобы прозреть. Передай... моему ученику... а впрочем, ничего ему не говори!
...шаг за каменный порог.
Чейн что-то кричит, но сквозь шум волн и свист ветра его голос не слышен.
...шаг в бездну.
Крики чаек, блеск воды. Интересно, как его встретит Великий шторм?
...всего один шаг.
Кажется, это уже было?
Солнце с шипением ушло под воду, свет померк.
Волны объяли Аламеду – и его вместе с ней...
Миновало двенадцать дней после их отплытия из безымянной гавани странного острова – Эрдан вознамерился было назвать его островом Двуликой, но передумал. Когда-то там жили люди, когда-то это странное место имело название, и мастер-корабел невольно задумался о том, что подобных секретов в их путешествии будет еще немало. Он присмотрелся к своим спутникам: все до единого заболели той странной хворью, что поражает любого несчастного, осмелившегося взглянуть на старые карты, – в их глазах светилось упрямое желание докопаться до истины любой ценой. Даже Эсме, с тех пор как «Невеста ветра» перестала донимать ее шепотами, повела себя иначе: теперь их разговоры не уходили далеко от «Утренней звезды», и целительница, как он прекрасно видел, в полной мере восприняла от капитана его одержимость поисками древнего сокровища, чем бы оно ни являлось на самом деле.
Мастер-корабел лишь посмеивался, наблюдая со стороны за Эсме и остальными.
Однажды он обмолвился о Двуликой госпоже – и тут же замер в ожидании оклика «Невесты». Ничего не произошло, но Эсме, конечно же, спросила: «Что за госпожа?»
Он поведал все, что знал. За недолгое время, что занял рассказ, рядом с ними откуда ни возьмись появился Умберто, а потом и крылан устроился неподалеку, внимательно ловя каждое слово, будто слышал эту историю впервые. Эрдан понимал, что на самом деле им хотелось посмотреть на поведение Эсме – убедиться, что она и впрямь о Двуликой не знает. Поначалу все шло именно так, как он предполагал: целительница с любопытством выслушала его, а потом пробормотала: «Удивительно...» – и только. Но внезапно Эрдану показалось, что связующая нить между Эсме и фрегатом еле заметно дрогнула; по лицу девушки пробежала мимолетная тень. «Она что-то поняла?» – изумился мастер-корабел. Если так, то Кристобаль должен был это почувствовать.
«Мне бы хотелось, чтобы ты все рассказала сама...»
Эсме словно услышала его мысли – впрочем, так оно и было – и, смущенно покраснев, пролепетала что-то невнятное об усталости и позднем времени. Мастер-корабел устало кивнул, давая ей возможность уйти; он почувствовал присутствие Кристобаля в своем сознании и спросил капитана: «Думаешь, она что-то скрывает?»
«Да... – прошелестело в ответ. – И оно лежит на самом дне ее сундука...»
Это значило, что им никогда не узнать правды.
«Конечно, мастер, нам всейправды не узнать. Но так ведь интереснее, а?»
Эрдан усмехнулся. «Мастер» – произнесенное вслух, это обращение неизбежно звучало с легкой иронией: Кристобаль всему научился сам, и гораздо больше прав на звание его учителя имела шальная молния, чем непутевый бродяга-корабел. Но сейчас он почувствовал всю искренность капитана.
«Ты прав, мой ученик».
Диск закатного солнца утопал в алом мареве. Эрдан наблюдал за ним, прищурив глаза, и думал о том, что «Невеста ветра» благополучно миновала полосу штормов – теперь они уже в южных морях.
Они там, где лето.
...Когда было заключено великое перемирие, люди и мерры поделили моря и океаны очень просто: первым достался север, а вторым – юг. Полоса штормов, она же Окраина, принадлежала людям, однако считалась столь опасным местом, что селиться на тамошних островах осмеливались только те, кому некуда было податься, – так возникло то, что в недалеком прошлом Лайра Отчаянный назвал своим королевством. Но и к югу от Окраины островов было великое множество, просто люди там не жили – таково было самое важное условие перемирия.
А ведь тысячу лет назад, если верить легендам, даже самый маленький южный город мог легко затмить Аламеду...
Мелодия Сандера парила над волнами и казалась такой же неотъемлемой частью мира, как ветер или плеск волн; с тех пор как Кузнечик перестал петь, к долговязому матросу относились по-другому, его начали ценить. Далеко на востоке тянулся огромный остров Гудо: вдоль его невидимого берега они шли вот уже пятый день и совсем скоро должны были миновать пролив Сирен – тот самый, чье название испугало крылана и вынудило Крейна искать встречи с Паучком. Корабел взглянул на Джа-Джинни: нахохлившийся крылан выглядел хмурым и встревоженным, но на сей раз его дурные предчувствия не имели под собой никаких оснований. Погода была на редкость хорошей, ветер – благоприятным, а это значило, что завтра утром странное место и его причудливое название останутся позади.
Удивительно, как Эсме еще не попросила его рассказать о сиренах...
– Она милая, правда?– Музыкант в драном плаще на мгновение отнял от губ сирринг, но мелодия все так же вилась вокруг. – Чудесное дитя, наделенное многими талантами.
– Да... – пробормотал Эрдан. – Она прелестна. Эй, а ты откуда здесь взялся?
Палубу заволокло густым туманом. Джа-Джинни поднялся; его крылья дрогнули, а выражение лица сделалось напряженным – крылан огляделся по сторонам, словно высматривая поблизости врага.
– Это я-то? Удивляешь, старина. Я всегда был здесь, все эти годы...
Музыка играла, то удаляясь, то приближаясь вновь. Эрдан закрыл глаза: как хорошо! Как тихо! Он и забыл, что это такое – когда шепотумолкает навсегда.
Блаженство...
– Все будет хорошо. Ты наконец-то пришел к концу пути.
Неожиданно он расслышал сквозь чарующую музыку какой-то другой звук – странный, тревожный. Чей-то крик? Эрдан открыл глаза, чтобы посмотреть, кто посмел нарушить его волшебный сон, – но ничего не увидел. Туман загустел; в нем бродили смутные тени, чьи голоса звучали глухо и неразборчиво... и еще он никак не мог понять, кто они такие.