Чтение онлайн

— Не делай вид, что не хочешь, Юлиана, — мурлычет Марк, чуть сжимая чувствительную кожу пальцами через простынь.

Умопомрачительно приятно. Чёрт.

— Нет, я не хочу, — выговариваю, ужерживая себя в руках из последних сил, чтобы не застонать. Бёдра сжимаются, а между ног горячо и влажно.

— Скажи так, чтобы я поверил, Юлиана, — хрипло говорит он,

И я не могу. Потому что хочу. Потому что моё тело снова сказало ему да до того, как разум успел что-то осмыслить.

— Видишь, — мурлычет он, прикусывая мочку моего уха.

Бож-же. Внутри всё узлом скручивается.

И вдруг я чувствую, как его колено вклинивается сзади между моих ног. Мягко, но неуклонно вынуждает развести бёдра. А потом я ощущаю его пальцы там, где сейчас всё распалено и жаждет.

— Ты меня не просто хочешь, Юлиана, — шепчет он мне на ухо, — ты меня жаждешь. И на этот раз я не заставлю тебя просить. Твоё тело всё сказало за тебя.

Марк плавным движением укладывает меня на живот, сам оказывается сзади. Отбрасывает простынь, проходит ладонями вдоль моей спины, спускается к талии, берёт с обеих сторон и чуть приподнимает. Боже, что заставляет меня этому подчиняться?

Я прогибаю спину, чувствую себя совершенно развратно и отвратительно пошло, и какая-то часть моей души кайфует. Остальная злится, но ничего не может сделать.

Марк входит одним толчком. Не больно. Тело готово и ждало. Первый же толчок выбивает стон. И я перестаю изображать сильную. Грешить — так в удовольствие.

И я отпускаю себя. Силой воли отключаю стеснение. Сейчас можно. Он снова вытащил на свет всё животное, которое я в себе прячу.

Его движения глубокие и обстоятельные. Пальцы пробираются мне под живот, находят самую чувствительную точку, и буквально через пару минут меня настигает оргазм. Мощный, сокрушительный, жаркий.

Я не контролирую тело, голос, и мне плевать. Мне хорошо. Эндорфины затапливают мозг, по телу бежит горячая дрожь. Внутри сжимается в рваном ритме.

Следом буквально через несколько толчков кончает и Марк. Горячие капли падают на спину и попу.

Он выходит, но не отстраняется сразу. Наклоняется и шепчет на самое ухо:

— Ты моя жена, Юлиана, — голос бархатный, нежный. — Это не катастрофа. Это просто жизнь.

Я всё ещё отхожу от взрыва наслаждения. Руки не поднять, ноги ватные. Мне с Егором никогда не было так хорошо. Да что там, в половину хорошо не было. Кажется, сегодня я испытала… какой? Четвёртый? Кажется, четвёртый настоящий оргазм в жизни. С Егором это были блеклые копии.

Марк плавно поднимается, голым подходит к креслу, берёт с него полотенце и направляется ко мне, совершенно не стесняясь своей наготы. Хотя с его рельефом стесняться было бы глупо. Он выглядит как бог войны, только что сошедший с небес. Сосредоточенный, цельный, мощный, и смотрит на меня как на нечто ценное, но принадлежащее только ему.

Он подходит и бережно вытирает меня.

— Идём в душ, жена, — произносит буднично, даже с долей иронии на последнем слове.

— Я после вас как-нибудь, — бурчу я, не двигаясь.

— Как знаешь, — говорит он и ухожит в ванную. Дверь закрывается. Раздаётся шум воды в душе.

А я лежу и понимаю, что так дело не пойдёт. Точнее, как раз так оно и пойдёт, но меня так не устраивает.

Если я не могу победить твёрдостью, то могу победить гибкостью. И в голове собирается план поведения, при котором я позволю себе быть слабой в постели, но не позволю ему командовать мной вне.

Марк

Я уже завтракаю приготовленной Сирином яичницей, когда на лестнице раздаются босые шаги. В этом доме только один человек может ходить босиком. Юлиана.

Идёт не торопясь, будто полностью освоилась. Я уже жду, что сейчас она ворвётся сюда в моей футболке и каких-нибудь спортивках, которые могла бы найти в шкафу, и даже думаю подколоть, что спортивное ей идёт, но она входит в… моей сорочке.

Я замираю. Чёрт. Не то чтобы я не видел женщин, которые наутро надевали мою рубашку, но я не ожидал, как будет выглядеть… в ней Юлиана.

Сказать, что я залип — ничего не сказать. Не знаю, что в этой бестии меня привлекает больше всего, но не могу оторвать взгляд.

Рубашка закрывает тело до середины бедра. Белая тонкая британская ткань на Юлиане выглядит почти прозрачной в утреннем свете. Рукава она закатала. Волосы слегка растрёпанные и влажные после душа.

И она босая. Я знал, уже понял, но чёрт. Эти её босые ноги, тонкие лодыжки, острые коленки. М-м. Это не просто образ. Это катастрофа для моего самообладания.

Чёрт, если бы Юлиана нарочно пыталась свести меня с ума, у неё бы получилось хуже. А она даже не старается. Она просто такая — невинная на вид и чертовски опасная внутри.

Она спокойно проходит через столовую к стойке, за которой Сирин готовит завтрак. Не смущается, не торопится.

— Доброе утро, — воркует мягким голосом.

Сирин кивает, не поднимая глаз.

— Доброе, — отвечает приветливо.

Она опирается ладонями о столешницу.

— Можно капучино и тост? — спрашивает Юлиана. Снова голосок слишком мягкий. Я это отмечаю.

— Сейчас сделаю, — с готовностью отвечает Сирин.

Юлиана благодарно кивает с видом хозяйки дома и возвращается к столу, где сижу я. Яичница остыла. Я провожаю её взглядом, пока она не опускается на стул напротив. Закидывает ногу на ногу.

Я не вижу её бёдер — стол закрывает — но по движению понимаю, что ткань рубашки наверняка разошлась, а значит, Юлиана сидит так, что голая кожа касается стула.

Меня пробивает раздражающее, совершенно мальчишеское возбуждение.

Чёрт.

Я перевидал женщин столько, что мог бы составить каталог. И ни одна не заставляла меня так… залипать.

Сирин выходит из-за стойки и ставит перед ней тарелку с тостами и чашку капучино.

— Спасибо, — мурлычет она.

Он уже собирается уйти, но бестия его останавливает.

— Подождите, — говорит вопросительно, и Сирин-таки смотрит на неё.

Она улыбается.

— Спасибо Сирин, — добавляет Юлиана с доброй улыбкой. — Очень вкусно пахнет.

Сирин чуть кивает и уходит. Он знает, что на моих женщин никто не смотрит. И поэтому держит лицо. А у меня внутри вспыхивает злость.