Чтение онлайн

— Ты всё ещё думаешь, что это я тебя заставляю? — он смотрит мне прямо в глаза. — Нет. Я просто позволяю тебе перестать бороться.

Марк тянет футболку вверх, и я поднимаю руки. Потому что правда хочу перестать бороться. Моё тело уже решило за меня. Как и оба раза до этого.

Я остаюсь перед ним в дурацких брюках и лфичике. Он спускается прикосновениями к моей талии, но дальше не продолжает раздевать.

— Скажи честно, Юлиана, — рокочет бархатно. — Ты устроила этот цирк только для того, чтобы меня позлить? Или чтобы я снова на тебя посмотрел?

Щёки заливает лава.

— Самодовольный…

— Да. — Он улыбается. — И ты всё равно меня хочешь.

Я сжимаю зубы.

— Ненавижу вас, — выговариваю с тихим рыком.

— Знаю. — Мрак расстёгивает пуговицу на моих брюках. — Но это не мешает. Ни тебе. Ни мне.

— Чёрт с вами… — выдыхаю я и отворачиваюсь.

Он тихо смеётся, стягивая с меня брюки до самых пяток.

— Вот так честнее, чертёнок, — говорит с улыбкой и целует меня в живот.

А потом подхватывает меня под бёдра и переносит на кровать. Легко, будто я состою из пуха, и так же бережно.

— Сама бельё снимешь или мне помочь? — спрашивает он, выпрямляясь, и смотрит на меня сверху вниз.

Пат. Я хотела бы промотать момент этого выбора и собственно раздевания. Не хочу решать, не хочу думать, хочу просто… Стыдоба. Как я могу думать, что хочу его?!

Не получив ответа, Марк наклоняется, спускает бретельки лифчика с моих плеч, а потом заводит ладони за спину и расстёгивает замок. Лифчик соскальзывает. Трусики он тянет по ногам плавно, будто смакуя.

Во мне смешивается стыд и жаркое желание. И оттого, что это желание вообще есть, стыд ещё сильнее. Я сжимаю бёдра, отползаю к подушкам.

— Ты можешь продолжать злиться сколько угодно, Юлиана, — говорит Марк тихо. — Но тело тебя уже выдало.

Он не торопится, словно нарочно растягивает момент, и спокойно раздевается. Не торопясь. Будто снимает броню слой за слоем. Пиджак, рубашка, брюки, бельё. И вот он уже полностью обнажённый, голодный, готовый взять своё.

Я бы хотела сейчас остановить его. Сказать, что не хочу, что это насилие, но это будет совсем неправдой. Я соглашаюсь добровольно. И от этого где-то внутри становится ещё гаже. И после этого секса я снова буду злиться на себя и ненавидеть за слабость, а сейчас моя женская суть выходит на первый план и сдаётся на милость победителя.

Марк забирается на матрас, разводит мои бёдра, я позволяю, не напрягаю мышцы.

— Такая ты мне нравишься больше, — произносит он хрипло, пристраиваясь.

— Какая? — невольно спрашиваю я, всё ещё красная как помидор.

— Послушная, тёплая, податливая и… — Марк придвигается ещё чуть и входит. — И готовая.

Я хочу стукнуть его, но по телу прокатывается такая волна блаженства, что рука не поднимается.

Время останавливается, мир сужается до его дыхания, до тепла рук, веса тела, горячих пошлых слов, которые он говорит мне на ухо. Возбуждение внутри дикое, по телу дрожь, я достигаю пика очень быстро, кричу, вцепившись ему в плечи. Марк только усмехается и ускоряет толчки. Я отвечаю на каждое движение, инстинкт тела сильнее разума, сильнее мыслей, сильнее даже ненависти к этому человеку.

Он доводит меня до второго оргазма, который наступает так же неуклонно и оказывается ещё острее предыдущего, а потом взрывается сам, выйдя в последний момент. Изливается мне на живот.

Ложится рядом. Спокойный, будто ничего особенного не произошло. Будто он снова не смял мою волю словно катком и не доставил море удовольствия.

Меня это бесит. И хочется съязвить. Сказать какую-нибудь колкость, чтобы выбить его из равновесного состояния. И сейчас мне даже не страшно, какой будет отдача.

Юлиана

Марк лежит рядом. Невозмутимый как удав.

— Вы отвратительный человек, — говорю я, впиваясь взглядом в его лицо. — Просто невозможный.

— Это уже было, — лениво парирует он.

— Нет, серьёзно! — Я поднимаюсь на локте, прикрывая грудь другой рукой. — Вы всегда так?

— Как? — Марк с интересом смотрит на меня

— Как… каток!

Он усмехается.

— Ты могла остановить меня, — мурлычет довольным тоном.

— Вы прекрасно знаете, что нет, — я отворачиваюсь.

— Ошибаешься, — он поворачивает мою голову за подбородок и смотрит на меня внимательно. — Ты просто не захотела.

Я закатываю глаза.

— Самодовольство у вас врождённое или приобретённое? — в голос просачивается тихий рык.

— Приобретённое, — он лениво проводит рукой по моим волосам. — С опытом.

Я злюсь всё сильнее.

— Уверена, вы этим очень гордитесь, — фыркаю.

— Иногда, — он ухмыляется.

— Не думайте, что я капитулировала, — говорю недовольно. — Это была просто… минутная слабость.

— Конечно, — Марк невозмутимо пожимает плечами.

Засранец! Хочется его треснуть больно.

— Вы издеваетесь? — спрашиваю с вызовом.

— Немного, — отшучивается он и встаёт.

Спокойно уходит в ванную и возвращается с полотенцем. Аккуратно вытирает мою кожу. Снова.

Этот контраст потребительства и заботы взрывает мне мозг. Я не понимаю, как можно с одной стороны пользоваться моим телом, а с другой — так же бережно ухаживать за ним.

После этого Марк направляется к шкафу. Одевается, а потом…

Я сначала не понимаю, что он делает. Он начинает вытаскивать мои вещи. Те, которые я сегодня получила от стилиста.

— Эй! — Я приподнимаюсь на локтях. — Вы что делаете?

Он бросает на пол вещь за вещью, пока в шкафу не остаются только его одежда. Потом наклоняется и собирает всё в охапку.

— Избавляюсь от мусора, — отвечает он невозмутимо.

— Не смейте! — выговариваю я громче, чем хотела бы.

Марк поворачивается ко мне. Поднимает бровь.

— Почему? — спрашивает, будто правда не понимает.

— Потому что это мои вещи! — отвечаю, потом добавляю тише. — И потому что мне снова будет нечего надеть.

— Хочешь компромисс? — он склоняет голову чуть набок.

Я настороженно молчу.

— Надень единственный комплект, который тебе самой нравится, — произносит он почти мягко. Я не понимаю, шутит он или нет.

— Что? — переспрашиваю.

— Выбери вещи, в которых походишь ближайшее время, и надень, — устало поясняет он, будто для несмышлёныша. — Всё остальное я сожгу, потому что такого в моём доме носить никто не будет.