Чтение онлайн

Среди женщин царила полная тишина — ни они, ни я не видели раньше ничего подобного, поэтому наблюдали с необычайным вниманием, едва не пораскрывав рты. Обычно в нашей деревне гадали на воске, который капали в студеную воду, на цветах и травах, при помощи иголки с нитью или колечка, а загадочные карты были невиданным и незнакомым чудом.

Калина уверенным жестом по-особенному перехватила картинки и перемешала, а затем аккуратно выложила несколько штучек прямо на землю передо мной.

Я увидела пять картинок, которые показались мне мрачными и даже пугающими: мужчина в короне с завязанными глазами, сидящий на троне и держащий в руках странный предмет с чашами; человек с мечом, едущий на золотой повозке, запряженной двойкой странных животных — то ли котов, то ли птиц; парень, висящий вниз головой на одной ноге, окутанный цепями, но при этом улыбающийся странной хмельной улыбкой; рогатое существо, рядом с котором в соблазнительных позах изогнулись две женщины и, наконец, пара — мужчина и женщина, держащиеся за руки и смотрящие друг другу в глаза. Пожалуй, только последняя карты не вызвала у меня чувства озноба и мурашек по всему телу.

От созерцания картинок я перешла к созерцанию выражения лица Калины. За сетью морщин и пасмами седых волос пробегали эмоции — сомнение, удивление, согласие, недоверие, любопытство, усмешка, злорадство и еще что-то трудно уловимое, мною неразличимое. Ведьма подняла на меня глаза, и ее лицо стало непроницаемым.

— Ну, не томи, — раздался голос кого-то из женщин, вызвав презрительную гримасу на лице старухи.

— Справедливость, — узловатый палец указал на первую карту, и все взгляды устремились вслед за ним, а когда палец тут же передвинулся на соседнюю картинку, как нитка за иголкой, потянулись следом, — и колесница. Это ближайшее будущее. Первая карта говорит, что тебе воздастся по заслугам. Боги вознаградят или накажут, как пожелают. Им виднее. Ты не должна пенять им, их слово верное. Скорее всего ты не поймешь их замысла, но должна принять. Вторая карта — дорога, путь, который тебе нужно будет пройти. Или шагами или мыслями. Возможно, покинуть то, что дорого, возможно, понять то, что сложно. Вернее всего — придется сделать выбор, потому что следующая карта, это…

Калина сделала долгую паузу, не иначе как специально, чтобы все шушукающиеся замолчали.

— …повешенный.

Слаженный «ах» разнесся по околице. Я же почувствовала, как краска отливает от лица — сразу на месте парня, висящего вниз головой на картинке, привиделось лицо Сокола.

— Вербу повесят? — раздался сдавленный тонкий голосок кого-то из моих подружек, скорее всего впечатлительной Иволги.

— Нет, — обрезала колдунья, — повешенный — это не предсказание, это символ. Это не то, что может быть. Это образ, который передает суть, — она посмотрела на меня, — это испытания, которые тебе предстоят. И то, преодолеешь ты их достойно или нет, зависит только от тебя. Это не просто задачка, которую нужно решить. Это череда сложных вопросов, которые встанут перед тобой. И ответов на них нет. Есть только ты, которая должна будешь предстать перед самой собой, посмотреть себе в глаза, узнать, кто ты такая.

Я почувствовала, что не смотря на пламя костра было высоким и оттого горячим, по спине прошелся озноб. Я передернула плечами. Слова ведьмы были туманными, непонятными, путанными. Мне показалось, что я совершенно ничего не поняла из сказанного, но, когда захотела переспросить, Калина уже показывала на следующую картинку.

— Четвертая карта — Дьявол. В других странах так называют темное божество, несущее порок и разрушение, заставляющее людей грешить и отрекаться от своих богов. В твоей судьбе он займет очень важное место. Но я не могу сказать, кто или что сыграет в твоей судьбе эту роль. Возможно это будет искушение, которое тебе нужно будет побороть, или могущественный человек, который сможет влиять на тебя и твою жизнь. Я не могу заглянуть так далеко в будущее, так глубоко в суть, поэтому не знаю. Зато ты узнаешь совсем скоро — это грядет, будущее уже совсем близко.

Некоторое время ведьма помолчала, а потом хлопнула себя по коленям, одним резким жестом собрала все картинки в стопку и встала, молча двинулась назад, туда, откуда пришла. Женщины молча расступились перед ней.

Сгорбленная спина Калины уже почти пропала из круга света, когда я окликнула ее:

— А пятая картинка? Что она значит?

— Разве ты не поняла? — сверкнула кривой усмешкой женщина, — это любовь. Именно она тебя ждет, — она уже отвернулась, чтобы уходить, но добавила, — нечеловеческая, неземная любовь…

Еще один «ах» раздался в ночи — женщины и девушки не смогли сдержать возгласа — то ли восторженного, то ли завистливого.

Я же ощутила, как внутри расползается теплая искрящаяся нега — любо-о-вь! Ну, конечно, я люблю Сокола, а Сокол любит меня. Конечно! Как я могла в этом сомневаться? А испытания — в бездну их — справлюсь со всем, что судьба мне готовит, ведь после всех преград и трудностей меня ждет любовь. Уж если я смогла пережить встречу с инкубом, то все остальное мне точно по зубам.

На душе сразу стало легко и светло, а еще удивительно — ведь я имела глупость сомневаться в своем возлюбленном, сама себя накручивала, паниковала! Смешно. Я улыбнулась — теперь после гадания я знаю свою судьбу и ничего не испугаюсь. Не буду верить больше каким-то голосам, буду верить своему сердцу, которое ждет любовь!

А когда моя мама, кажется, тоже воодушевленная хорошим предсказанием (после слова «любовь» все предыдущие Калинины туманные изречения и пророчества про повешенного, темное божество и неведомую дорогу резко позабылись), вынесла горячего вина из наших запасов, то и всем вокруг стало веселее и радостнее.

Женщины затянули шутливую песню про городского жениха, приехавшего сватать строптивую девицу и получившего от ворот поворот, и их звонкие голоса полетели по деревне, вовлекая в жизнерадостный светлый настрой. Я подхватила мелодию, думая о том, что, возможно, Сокол в этот момент ее слышит и узнает мой голос.

Мы разошлись далеко за полночь, и я легла спать счастливая и немного пьяная.

Жаль, что в ту ночь я не обратила внимания на последние слова Калины, сказанные про ожидающую меня любовь — «нечеловеческая», «неземная» — и не придала им значения…

Глава 11

Пробуждение мое было резким и судорожным — я вспомнила, что так и не довышивала рубашку для жениха. Вместо этого я бегала по заброшенным мельницам, просыпалась на алтарях неизвестных богов, уничтожала себя дурными мыслями и прыгала через костер в хмельном веселье.

Я резко села на кровати, тут же заработав себе головную боль и открыла глаза. Мой взгляд уперся в маму, сидящую на стуле рядом с горящей свечой, склоненную над шитьем. Она как раз откусила нитку, и погладив расправила свою работу, в которой я с удивлением узнала ту самую свадебную рубаху предназначенную Соколу.

— Можешь еще поспать немного, — улыбнулась мама, а я увидела, что под глазами у нее залегли тени — видимо, сегодня она так и не легла спать, а вышивала вместо меня.

— Мама…

— Спи-спи, — махнула она рукой, — ты сегодня должна быть отдохнувшей и самой красивой.

— Спасибо, — кивнула я, но заснуть уже не получилось — нахлынуло осознание того, что вот он — день моей свадьбы.

Почему то раньше мне казалось, что это будет волшебство и сказка, и солнце должно будет выйти из-за горизонта необычно, и я буду чувствовать себя необычайно, и, возможно, сам день будет осенен каким-то божественным светом.

На деле же утро начиналось обыкновенно — в росе и утренней прохладе, солнце показывало первые лучи из-за горизонта, и они были вполне такими же, как обычно. И голова у меня болела совершенно не по-сказочному.

Я стояла на крыльце, обняв себя руками и вдыхала свежесть летнего утра и думала о том, что сейчас чувствует Сокол, проснулся ли он, ждет ли нашей встречи у алтаря. А может быть, он передумал и не придет? Мои раздумья текли размеренно и плавно, также, как солнце из-за горизонта.