Чтение онлайн

Я просидела так не меньше часа, время от времени вскакивая и принимаясь нервно расхаживать перед крыльцом и продолжать стучать в дверь, а потом мне стало скучно и я начала напевать: сначала тихо какие-то детские песенки про зайчиков и про ягодки, а потом все громче и увереннее — про любовь и встречу с суженным, про разлуку и про горькие слезы. И так я себя этими песнями растревожила, что не заметила, как начала плакать, со всхлипами и шмыганьем носом — все волнения этого дня начали выплескиваться из меня вместе с рыданиями.

Слезы катились по щекам, но я продолжала петь с завываниями и судорожными вздохами про тяжелую женскую судьбу. Я так увлеклась, что даже не заметила, что дверь за моей спиной все же отворилась.

— Ты ведь не собираешься уходить, а будешь сидеть и страдать здесь, пока не сведешь меня с ума своими воплями? — прокаркал старческий голос.

Я обернулась и расплылась в довольной улыбке:

— Калина, — слезы моментально высохли на щеках. Я утерла шмыгающий нос, — помогите.

— Я начинаю жалеть, что спасла тебя от инкуба, — скривила губы женщина, хищным взором оглядывая улицу, а потом махнула рукой, приглашая меня зайти в дом.

В любом другом случае я бы тысячу раз подумала перед тем, как посещать жилище ведьмы, но не сейчас. Я шустрой мышкой юркнула внутрь. К моему удивлению, там оказалось вполне уютно — тепло и светло, правда, я не поняла, откуда в комнате с закрытыми ставнями и без свечей свет. Также в ведьмовском доме не пахло плесенью или гниением, как, по моему мнению, непременно должно было пахнуть, не бегали крысы или пауки. Наоборот, воздух был насыщен запахами трав и пряностей. А обстановка была очень скромной — небольшая лавка-кровать, стол и полка с книгами, моментально приковавшая мое внимание.

— Ну, что надо? — проскрипела Калина, отрывая меня от разглядывания книжных корешков.

Я не стала ходить вокруг да около:

— Помогите мне спасти Сокола!

— Нет, — Калина даже глазом не моргнула, — даже если б он был не таким пройдохой, как есть, помогать не стала бы.

Ее резкий ответ меня ничуть не испугал, ведь я была готова бороться за то, чего хочу. Я уж было открыла рот, чтобы ей возразить, но ведьма перебила меня:

— Я не делаю того, что считаю неправильным.

— Что неправильного в том, что двое любят друг друга? Что же неправильного в том, чтобы соединить их сердца? — невольно я повторила слова Сокола, которые он говорил мне на поле, уговаривая стать его.

— Да, в этом неправильного нет. Но это не твой случай, — взгляд Калины был суровым, — хочешь спасти его, я препятствовать тебе не стану, коль это твой выбор, но помогать — уволь.

— Я не справлюсь сама! — воскликнула я, — что может обычная девушка против солдат и расстояний, против воли князя и войны? Мне нужна твоя помощь, твои ведьмовские силы. Я же знаю, что ты многое умеешь, даже с существами из Нави справиться!

Я продолжала просить, умолять, льстить и упрашивать, но ведьма будто вовсе меня не слушала, она стояла напротив и с прищуром меня рассматривала. Когда я выдохлась в своих просьбах, она заговорила:

— Нужна ведьмовская сила? Ты можешь ее получить. Стань ведьмой сама!

— Что? — я остолбенела, а потом глупо хихикнула — то есть как это?

— Я научу тебя, что нужно делать, но приготовься к тому, что это потребует силы и воли.

— То есть любой человек может стать ведьмой? — удивилась я.

— Любой нет. Но ты — сможешь. Благодаря твоей ночной встрече с навьим демоном твоя душа стала восприимчивой и податливой для ведовства. Чтобы раскрыть ведьмовский талант, его осталось только подтолкнуть в нужном направлении.

Я была совершенно не готова к такому повороту и лихорадочно раздумывала, готова ли я на такие кардинальные меры ради спасения любимого.

— А что нужно сделать, чтобы стать ведьмой? — мое любопытство пересилило, тем более, что лучше сначала узнать, что предстоит прежде, чем соглашаться или отказываться.

— Все очень просто, — хитро улыбнулась Калина, — Сокол ведь не успел лишить тебя невинности?

Я залилась краской, но утвердительно кивнула.

— Чтобы стать ведьмой, тебе нужно отдать свою девственность Навьему Царю.

На секунду я представила, что мне нужно будет целовать и ласкать какого-то мужчину, кроме Сокола, у которого, к тому же звериная голова и крылья, и у меня по спине побежали мурашки от ужаса.

Увидев мое ошарашенное лицо, ведьма только издевательски усмехнулась:

— Можешь мне поверить, это не самое страшное в ведьмовской профессии. За многие годы, что я знаю тайны ведовства, я делала такое, что тебе даже не представить. Стать любовницей бога — не самое неприятное, что может с тобой произойти.

Но я отшатнулась:

— Нет, я берегла себя для Сокола!

— Неужели? Мне скорее показалось, что ты берегла себя от Сокола, — фыркнула Калина и закаркала хриплым отрывистым смехом.

Щеки мои вспыхнули румянцем при намеке на события той ночи, когда мы с женихом чуть не занялись любовью в поле, а ведьма нас застукала.

— Впрочем, мне все равно, — отсмеявшись сказала женщина, — другой помощи от меня не жди. Иди, — она указала пальцем в сторону двери, и та с оглушительным скрипом отворилась, — а надумаешь, возвращайся.

И я пошла. Весь решительный боевой настрой сдуло, как ветром. Куда делась та Верба, что намеревалась брать штурмом дом ведьмы, спорить до хрипа о необходимости спасать Сокола, а потом идти и вызволять любимого при помощи ведовства? Видимо, пропала, ведь та девушка, что теперь понуро возвращалась к своему дому, точно не могла быть ею.

Придя домой, я увидела маму, складывающую свадебные скатерти, ткани и полотенца обратно в сундуки. На столе уже стояли стопки посуды — тарелок, мисок и чашек, принесенных из шатра. Только сейчас я вспомнила, что до сих пор не сняла своего расшитого свадебного платья, а в мои волосы все еще вплетены ленты и бусы.

С внезапной вспышкой злости я начала выдирать из волос украшения, будто это были горящие угли, что жгли мне кожу.

Разумеется, мама не могла не заметить моего удрученного состояния, но не проронила ни слова, и я была ей за это благодарна. Вместо этого она просто обняла меня и помогла переодеться и расплести косы. Она вовлекла меня в простые необходимые дела, и это отвлекло от безрадостных мыслей.