Невеста
Шрифт:
А потом до меня долетели звуки незнакомых голосов, и я резко открыла глаза — я была где угодно, но точно не дома!
Я лежала на огромной кровати, потрясающей своими размерами — на таком ложе поместилось бы еще с десяток таких девушек, как я, а если постараться — то и дюжина. Над ложем был балдахин из полупрозрачной ткани, сквозь который я видела окно, точнее узкую щель от плотных штор, через которую проникал свет. Неужели я столько проспала, что уже день?
Из-за двери снова раздались голоса, в одном из которых я точно узнала голос Навьего Царя. Значит, это точно был не сон! Какой стыд!
Неужели я проснулась в кровати Навьего Царя? Он меня сюда принес? Зачем? С опаской заглянув под одеяло, которым я была укрыта, я с облегчением поняла, что спала в той самой одежде, в которой и была, когда вчера вечером уходила из дома. Значит ли это, что моя невинность не пострадала или можно уже требовать ведовских сил? Я прислушалась к своим ощущениям, но не почувствовала ничего необычного.
Я выбралась из-под одеяла и на цыпочках пошла на звук голосов, заглянула в едва приоткрытую дверь и увидела ту самую комнату, в которой была вчера, тот самый трон, на котором восседал тот самый бог. У его ног сидели две обнаженные девушки — рыжая и блондинка, но не те же самые, что были вчера. Они сидели смирно и неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрели на четвертого присутствующего — мужчину, которого я могла бы назвать купцом из-за одежды и особенных ужимок, присущих представителям этой профессии.
Мужчина стоял перед троном склонившись, явно получая от Навьего Царя выволочку за какой-то проступок, потому что он явно был в ужасе — мелко дрожал и приседал, а бог, наоборот, был зол — хмурил брови, рокотал своим пронзительным голосом, который теперь походил на рык.
— Свободен! — грозно прорычал Царь, на что купец подобострастно закивал и, подхватив полы широкой одежды, быстро посеменил на выход. Едва за ним закрылась дверь, бог откинулся на спинку трона. Две девицы тут же обвили руками его ноги.
— Господин, вам помочь расслабиться? — пропела мелодичным голосом одна из них.
— Что вы хотите, чтобы мы сделали? — спросила вторая.
Я отпрянула от двери, чтобы не видеть и не слышать того, что будет происходить там, чего захочет мужчина от на все готовых девушек. Но до меня все равно донесся голос Царя, сказавший совсем не то, что я предполагала:
— Уходите. Будет нужно, я позову.
Раздался разочарованный двухголосый выдох, но спорить с богом никто не осмелился и очень скоро я услышала, как хлопнула входная дверь. Интересно, эти девицы так и ходят везде обнаженными?
Не успела я додумать эту мысль, как услышала властный приказ:
— Иди сюда.
Я замешкалась, ведь, возможно, он адресовался не мне, а в соседней комнате был еще кто-то, кого я не заметила, но еще один окрик рассеял мои сомнения:
— Верба!
Пряча глаза и не зная, куда деть мешающие неловкие руки, я вышла из спальни, лихорадочно соображая, что мне делать или говорить. Но первым заговорил бог, при чем его голос был грозным, не предвещающим ничего хорошего.
— Отоспалась? Протрезвела? — прорычал он, а я поспешно закивала, потому что от внезапного страха свело горло, и я не смогла выдавить ни звука, — тогда рассказывай, почему и, главное, как ты очутилась вчера в моих покоях?
Я стояла перед Царем, немея от ужаса — как я могла вообще вчера с ним разговаривать и поминутно не лишаться чувств под пронизывающим взглядом этих глаз? Сейчас же, не подзадоренная половиной бутылки крепленого вина, я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, когда бог небрежно, будто бы вскользь, посматривает на меня. Я смотрела на совершенные скулы, хищный изгиб бровей, губы, искривленные скрытым недовольством и теряла возможность связно мыслить.
— Д-дело в том, — начала я, заикаясь, так как не знала, как правильно объяснить свою просьбу и решила рассказать обо всем по порядку, — что у меня есть, то есть был, то есть, все еще есть, но как бы уже нет, то есть он вообще-то есть, но просто ушел, точнее его забрали, но он все еще мой, хоть и не до конца, до конца у нас так и не дошло. Ой, то есть я не это имела ввиду, про конец, то есть я не про тот конец, я про другой, точнее, если по правде, я и про тот, и про другой конец, концы. То есть ни про тот, ни про другой…
Я лепетала какой-то ужасающий бред, чувствуя себя полной идиоткой, и чем больше говорила, тем большей чушью это мне казалось, но остановить поток слов, льющийся из меня, я не могла, как ни старалась. У Царя же с каждым моим словом лицо вытягивалось все сильнее, пока он со страдальческим выражением лица не закрыл глаза, сделав глубокий вдох.
— Честно скажу, когда вчера ты была в стельку пьяная, общаться с тобой было на порядок приятнее, — после некоторого молчания произнес бог, а я заметила, что в его голосе уже нет прежней злости, скорее усталость, — давай по порядку. Кто там у тебя есть?
— Жених, — выдохнула я, радуясь, что могу ответить на вопрос и не выглядеть при этом идиоткой.
— Потрясающе, — скривился бог, — и его забрали, так?
— Да, — подтвердила я.
— Куда?
— В войско, — отвечать на простые вопросы оказалось гораздо проще, чем пытаться объяснить, почему я оказалась здесь, и описывая все перипетии последних дней, приведшие меня к решению стать ведьмой.
— А я здесь причем?
— А вы должны лишить меня невинности, — почти нетерпеливо выпалила я, ликуя, что наконец-то можно перейти к сути дела, ведь если уже прошла целая ночь и наступил день, то я потеряла просто уйму времени, отсыпаясь, и продолжаю терять драгоценные минуты на разговоры, когда уже должна во всю спасать своего возлюбленного.
У Царя лицо вытянулось еще сильнее и с трудно читаемым выражением лица он переспросил:
— Должен?
— Конечно, — подтвердила я.
— Что-то не припомню, чтобы это входило в круг моих обязанностей, — задумчиво произнес мужчина, барабаня пальцами по подлокотнику кресла и старательно хмуря брови, хотя я ясно видела, что он снова смеется надо мной.
Не помня себя от негодования и возмущения из-за того, что надо мной снова насмехаются, я выпалила:
— А голые девицы, ползающие у вас между ног, значит, входят?
Я произнесла это и осеклась, потому что Навий Царь резко вскочил с трона:
— А ты не забываешься, девочка? — прорычал сквозь зубы бог и двинулся на меня. Это движение было неотвратимым, как гроза, и таким же разрушительным. Я почувствовала, что все внутри меня сжимается и невольно начала отступать спиной вперед от приближающейся угрозы.
— Что-то в последнее время мои подданные распоясались, — продолжал тем временем Царь, глядя на меня, как кот на мышь, в тот момент, когда уже вдоволь наигрался с добычей и настал момент кровавой жертвы, — одни делают вид, что не поняли приказ, другие, что слишком тупы, чтобы вообще приказ понять, — бог говорил явно не обо мне, а каких-то других своих делах, но я чувствовала, что с минуты на минуту все негодование на нерадивых подчиненных обрушится именно на мою скромную персону, — а некоторые так и вовсе ни с того ни с сего оказываются экспертами в области моих служебных полномочий.
В это мгновение мое путешествие вперед спиной окончилась, потому что я уперлась лопатками в стену, Навий Царь же нависал надо мной скалистой громадой, как каменный утес нависает, над крохотной бухтой, готовый в любой момент всей своей мощью обрушиться вниз. Я попыталась шмыгнуть в сторону, но сильная рука, опершись о стену преградила мне путь, вторая рука отрезала и ход в другую сторону. Оранжево-огненные глаза уставились на меня, будто ожидая ответа.
— Я не ваша подданная, — пискнула я, зажмуриваясь, потому что ясно понимала, что вот-вот терпение бога закончится, и мне будет несдобровать, но и промолчать я не могла.