Чтение онлайн

— Да, я знаю, — на удивление спокойно проговорил Царь, — ты пришла лишиться невинности…

Я ощутила горячее дыхание у себя на шее, почувствовала тепло, исходившее от мужчины, который стоял сейчас совсем близко от меня. Мне даже показалось, что я слышу пряный и терпкий аромат его волос и кожи, похожий на ветер, дующий в степи, на дурманящий запах трав, прогретых летним солнцем, на что-то такое, чему я не знаю названия, но мучительно хочу вдыхать снова и снова.

Мужчина придвинулся еще ближе ко мне, и я почувствовала, что сердце мое стучит так быстро, что груди становится больно.

— А что, твой жених сам с этим справиться не сумел?

Я распахнула глаза, задохнувшись от негодования и возмущения таким несправедливым суждением про моего возлюбленного:

— Конечно, сумел, то есть не сумел пока что, сумел почти, чуть-чуть не досумел, и наверняка сумел бы, если б хотел, точнее, он хотел и даже очень хотел, я это знаю точно, сама видела, и сумел бы и еще бы как — ого-го, он у меня все сумел бы так, как никто…

Я осеклась, увидев насмешливый взгляд желто-оранжевых глаз.

— Все сказала? — хищно оскалился бог, — я сейчас покажу тебе, что такое настоящее «умение».

Сильные руки сомкнулись у меня на талии, пальцы почти до боли впились в мое тело, сковывая, будто оковы. Но эта неволя была сладкой, томной, порабощающей, но освобождающей, ей захотелось поддаться, сдаться без боя.

Мягкие, но настойчивые губы коснулись моей шеи там, где трепещет жилка, и я не смогла сдержать стона — бог наверняка пользовался каким-то страшным колдовством, подчиняя меня, ведь от обычного поцелуя не могут так замирать сердце, так кружиться голова, так дрожать ноги. Я готова была растаять в крепких объятиях. Кожа мужчины была горячее моей, почти опаляла своим касанием, и я просто дрожала во властных руках не-человека, который и пугал, и восхищал меня, заставлял трепетать и забывать себя.

Я ощутила, что подол моего платья начал скользить вверх, оголяя ноги, почувствовала, что кожи бедер коснулась чужая кожа, вызывая мурашки по всему телу. Я слышала тяжелое учащенное дыхание. Чье оно? Мое или его?

Пряный аромат мужчины затуманивал мои мысли, сознание отключилось, на смену ему пришел древний, как само мироздание, зов плоти, заставляющий действовать, полагаясь только на чувства, не задумываясь о том, правильны ли поступки, разумны ли. Мои руки сами собою обхватили сильные плечи, двинулись, изучая перекатывающиеся под кожей мышцы.

Ключицу опалило дыханием, я почувствовала поцелуи на шее, на плечах, настойчивые, продолжительные, пробующие меня на вкус, испытывающие мою стойкость. Цепочка поцелуев потянулась ниже, прямо через ткань платья требовательные губы нашли мой сосок и сжали, заставляя меня выгнуться и прижаться к незнакомому, но такому желанному мужчине.

«Что же со мной происходит?» — думала я, не узнавая себя, но не находя сил отстраниться от таких нужных мне ласк.

Внезапно оранжево пылающие глаза оказались рядом с моими, я увидела внутри черноты зрачков желание, жажду — и его, и свою — отраженную. Я поняла, что сейчас он меня поцелует. В губы. И что это будет что-то значить, что-то важное, что-то другое, не такое, как прежние его касания. Мои губы сами собой разомкнулись, ожидая, что через мгновение попадут в плен страстного поцелуя, но оно не наступило, так как в дверь постучали. Я услышала, как скрипнули петли и раздался тонкий голосок:

— Господин…

— Пошла вон, — рыкнул бог, и я вздрогнула оттого, сколько злости было в этих словах, на секунду подумав, что они обращены ко мне.

— Но… — послышалось от двери, однако рассмотреть говорившую я не могла, так как весь обзор закрывала мощная тяжело вздымающаяся мужская грудь.

— Вон пошла.

Дверь хлопнула. Мужчина вновь поймал мой взгляд, как в силки птичку, но что-то изменилось, что-то неуловимое, тонкое исчезло, пропало. Царь потянул ворот моего платья вниз, оголяя мои плечи, вместо губ целуя каждый сантиметр кожи, показывающийся из-под ткани.

— Нет, — выкрикнула я внезапно даже для самой себя, упираясь ладонями в плечи целующего меня бога, — нет, — повторила уже чуть спокойнее, скорее для себя, чем для мужчины, потому что он уже отстранился от меня и смотрел мне в глаза со странной смесью недоумения и негодования.

— Вы, — я запнулась, вдруг понимая, как странно называть на «вы» человека, точнее не-человека, который только что целовал тебя, прижимал, ласкал, но и сказать «ты» богу, Царю и невесть кому там еще, чьего я даже имени не знаю — немыслимо, — вы должны понимать, что я вас не люблю.

— Серьезно? — негодование во взгляде мужчины сменилось насмешкой.

— Совершенно серьезно! И прекратите немедленно надо мной насмехаться, а не то… — я замялась придумывая страшное «а не то», и к своему ужасу совершенно в этом не преуспевая, — а не то…

— А не то… — подначил меня бог.

— А не то я уйду!

Навий Царь притворно, но весьма правдоподобно ужаснулся:

— Ну что ты, я этого совершенно не могу позволить. Во-первых, выход отсюда только один — в Навье Царство, а тебе определенно туда выходить нельзя. Разве, что мы можем выйти в смежную комнату — в мою спальню…

— А во-вторых? — хмуро буркнула я, понимая, что моя угроза оказалась абсолютно недейственной. О чем я вообще думала, пытаясь угрожать богу? Хорошо хоть, что это его забавляет, а не злит.

— А во-вторых, только я здесь решаю, кто, когда, куда и зачем выходит и входит. Кстати, об этом. Продолжим?

Навий Царь взял мою руку, поднес к своим губам, коснулся поцелуем кончиков моих пальцев, каждого по очереди, а затем взял в рот один из них, обхватил, пососал. Я почувствовала, как его язык касается моего пальца, ласкает его. От этого казалось бы невинного движения, пол качнулся у меня под ногами, и я чуть не упала, но сильные руки удержали меня.

В следующее мгновение я ощутила, что мои ноги оторвались от пола, а сама я уютно устроена на руках у бога, стремительно куда-то перемещающегося. Место назначения я узнала спустя несколько секунд — мы оказались в спальне, той самой в которой я проснулась этим утром.

Там царил мягкий полумрак, в котором жаждущие глаза бога, прожигающие меня насквозь, казались особенно яркими.

Мужчина уложил меня на подушки, а сам замер у края кровати, медленно расстегивая пуговицы на тонкой рубашке. Я завороженно следила за его пальцами и млела от желания и ужаса. Два противоречивых чувства боролись во мне, стуча набатом в голове и заставляя мучительно кусать губы.

С одной стороны я видела перед сбой воплощение девичьей мечты — потрясающе красивого мужчину, с той маленькой оговоркой, что он вовсе не человек, с пламенным взглядом, от которого дрожат колени, уверенного в своей силе, в своем праве, и эта уверенность не пустая, не имеет ничего общего с чванливым самодовольством. Как можно такого не желать? Как можно не трепетать при мысли о близости с ним?

С другой же стороны, я всегда знала, что моя судьба — это Сокол. Нас сговорили еще в детстве, когда был жив мой отец. Мы всегда знали, что однажды женимся. И я любила его. Так было всегда. Так почему же мне так хочется принадлежать другому? Почему глядя на то, как мужчина, чьего имени я не знаю, пусть даже он тридцать раз бог, раздевается передо мной, я не бегу прочь, сломя голову, а продолжаю завороженно наблюдать за тем, как падает на пол его одежда — предмет за предметом — и жду, когда он начнет раздевать меня?