Чтение онлайн

— Но…

— Все в порядке, оставь нас, — уже спокойнее и мягче.

Дворецкий сжал губы, склонился, молча покинув парадную.

Джерт еще шире ухмыльнулся, обнажая белые зубы, вдруг отступил, оглядывая увешанные картинами и гобеленами стены. От зажженных канделябров густая тень падала от фигуры графа, устрашая еще сильнее. А я жалела, что не подумала указать адрес, куда нужно было слать письма матери.

— Вы неплохо устроились, дорогуша, — начал он, сверкая зелено-желтыми глазами. — Почему граф оставил вас здесь? Он ведь должен отвести вас герцогу, как я понимаю? Куда делся Айелий? — развернулся Джерт, закрывая широкой спиной картину на стене.

— Вас это не касается, — процедила в ответ.

— Ну зачем же так грубо, Урана, — он вдруг направился ко мне.

Остаться стоять на месте и не отшатнутся прочь удалось только чудом.

— Что за весточка, о которой вы говорили дворецкому?

Джерт остановился в шаге от меня, он пах свежестью улицы, и вместе с тем его приторный запах ириса забивал дыхание, поднимая к горлу ком тошноты. Глаза въелись в меня, огладывали жадно, как зверь кость. Желтый свет играл на его загорелой коже, словно блики на бронзовой статуэтке. Вся его лощенная красота вызывала лишь дикое отвращение.

— Ах да, — он и в самом деле полез в складки своего камзола, выуживая бежевого цвета конверт. — Вот оно.

— Вы его прочли? — моему гневу не было предела, когда я увидела сломленную печать.

Граф повернул конверт в руке.

— Разумеется. Вы же уехали, бросили все. Вообще, вы меня благодарить должны, что я привез вам его лично, — плотоядно ухмыльнулся он.

Я опасливо посмотрела в окна, за которыми уже было совсем темно, и дурное предчувствие все же кольнуло меня. Айелия рядом нет — никто не сможет меня защитить от брата Дарфа. Сердце грохотало о ребра, волнение и страх охватили — что за известия были в письме. Протянула руку решая как можно быстрее распрощаться с ним.

Граф не стал дразнить, и без того ощущая свое превосходство, протянул мне сверток. Я смяла его в пальцах, пряча дрожь в руках, отошла на несколько шагов, развернула, едва сосредотачивая зрение на буквах, в тоже время держа Джерта в поле своего внимания — тот стоял спокойно, ожидал, когда я прочту письмо. Почерк был матушкин. Я быстро прочла содержание. Она рассказывала, что у них все хорошо, что отец чувствует себя лучше, но очень переживает за меня. Ни о какой беде здесь не шло и речи.

— Вы обманули, — поднимаю на него глаза.

— Иначе вы бы не вышли, — признался он.

Я свернула письмо и отступила, распознавая намерения Джерта за долю до того, как его взгляд липко скользнул по мне. Он настиг меня на лету, прыгнул, как волк, рванув свою добычу, схватив со спины и придавливая к своему телу. Едва мой крик вырвался из горла, Джерт зажал мне рот, грубо встряхнул.

— Только посмейте, Урана, и я враз сделаю так, чтобы вам пришло письмо от родственников в траурном конверте. Вы же не хотите этого?

Я зажмурилась, сдавливая в горле слезы.

— Ну, отвечайте! — требует, встряхивая еще жестче.

Я киваю — другого выхода у меня просто нет. Джерт освободил рот, осторожно, а я старалась дышать ровно.

— Что вам нужно от меня?

Теперь графа сдавливал мне шею, другой рукой обхватывая и сминая грудь,

— Я так соскучился, Урана. Признаться, вы мне очень понравились, не могу вас забыть, особенно ваш очаровательный теплый ротик, — он провел большим пальцем по моим губам и рывком сдернул с груди платье, стискивая в ладони грудь, так, что я невольно дернулась. — Только посмей, — он сдавил больнее, голос лязгнул, как холодный металл. — И ты знаешь, что я сделаю, — граф одним движением развернул меня, толкая к стене, придавливая сзади своим весом — не шелохнуться.

— Вы мне так и не ответили, почему граф оставил вас? Или он решил присвоить миледи себе?

— Это не ваше дело.

Джерт вдруг резко развернул меня к себе лицом, я больно ударилась о стену спиной, упираясь в его грудь. Он прильнул своим лбом к моему, вонзая в меня острый, как игла, взгляд, обжигая ядовитым дыханием.

— Я передал вас ему невинной, — руки графа собрали подол платья, — сейчас проверим…

И в следующий миг его ладонь грубо вторглась меж бедер, а я вновь безнадежно пыталась выгнуться, вывернуться, сжимая колени — напрасно, он вновь зажал мне рот рукой, склонился к груди, прикусывая сосок и одновременно погружая палец вглубь, сухо растягивая. Я задыхалась и чувствовала жжение от этого прикосновения, оно смешалось с омерзением и бессилием от происходящего. Этот подонок совершенно беспринципен, раз позволяет себе такое под чужой крышей, пользуясь моей слабостью перед ним.

Граф больно кусал грудь, проталкивая второй палец.

— Я так и знал, — выдохнул мне в ухо, хищно оскалившись, гневно дыша мне в ухо, придавливая каменной грудью, влажными губами впиваясь мне в рот, а пальцами яростно вторгаясь в лоно.

Я пытаюсь оттолкнуть, впиваясь ногтями в шею и лицо — куда могла еще дотянуться, но без толку, он — как гранит, не обращая внимания на царапины, продолжал терзать меня изнутри, причиняя боль.

— Не говорите, что вам не нравится миледи, — задвигал пальцами беспрерывно и твердо, рыча мне в губы.

— Отпустите меня немедленно, иначе…

— Иначе что? Думаю, герцог Арас будет в бешенстве, узнав о том, что граф поимел его новую игрушку.

— Ненавижу, — прошептала сквозь стиснутые зубы и плотный туман гнева с отчаянием, которыми я давилась.

— Думаю, теперь никто не заметит, если граф Айелий разделит вас со мной — с этими словами пальцы покинули меня, оставляя жар.

Граф втянул в себя запах, облизал влажные пальцы. Я отвернулась, дыша скупо и тяжело — до того было дурно. Джерт сковал, словно клещами, мой подбородок и грубо дернул на себя, едва не свернув шею, врезаясь в мой рот в каком-то диком поцелуе, вторгаясь твердым языком, забивая дыхание. Забытые ощущения брызгам окропили грудь разъедающими, успевшими позабыться противными ощущениями, когда пыхтя граф принялся расправлять свои штаны. Задирая мой подол выше, сдергивая с бедер, подхватил под ягодицы, и я почувствовала крупную головку его напряженной плоти, упиравшуюся в горящее и саднящее от его ласки лоно. В глазах потемнело от всплеснувшейся тошноты. Граф качнулся, просунув набухший ствол, нещадно заполняя. От чужеродного проникновения окружение все перемешалось вверх дном, закружилось водоворотом зыбким. Из груди прорывался крик, но в следующий миг Джерт заглушил его своим — издав какой-то утробный рык, он резко выгнулся, вздрогнув всем телом, его руки разом обмякли, и я вместе с ним, не удержав равновесия, рухнула на пол.

Ничего не соображая, я, придя быстро в себя, встрепенулась, попыталась подняться, опершись на локти. Распластавшийся рядом Роесс лежал недвижимо, и воспоминание, как через пробившееся в дребезги стекло, врезалось в меня: потухшие глаза Дарфа сбили дыхание. И тут же меня накрыла чья-то тень, а вместе с тем голову залила вязкая, как слома, чернота. Я с запозданием прикрыла непослушными руками голую грудь, и мужские чужие руки в перчатках подхватили за обнаженные плечи. Краем зрения выхватила еще одну тень, с запозданием ощущая на своих плечах холодную кожу перчаток. Моего самообладания не хватило рассмотреть все и понять, что происходит — я второй раз в своей жизни потеряла сознание.

— Миледи, миледи, придите в себя, — холодная вода, как пощечина, заставила очнуться, хотя лицо ею только смочили.

Я со стоном приподнялась. Трезвон — в голове, и смутные очертания силуэтов — передо мной. Я уже лежала на чем-то мягком и, как оказалось, в другой комнате. Когда туман в голове окончательно растворился, смогла рассмотреть двух совершенно незнакомых мужчин, не находя среди них Джерта. Спохватившись, прикрылась руками, хотя на мне уже лежала шаль Элин — камеристка тоже была здесь.