Чтение онлайн

Я кивнула. Не смогла произнести ни слова. Он провёл пальцем вдоль позвоночника, и я снова вздрогнула.

— И всё же стоишь здесь. Исполняешь мои приказы. Значит, хочешь этого.

Я хотела. До безумия. Хотела быть его.

Его пальцы скользнули ниже, прошлись по моим мокрым складочкам, небрежно затронули клитор. Электричество прошло через все мое тело.

Потом его пальцы развели мои бедра еще шире, и я почти вскрикнула — от смущения. Я знала, как сейчас выгляжу. Знала, что он видит всё.

— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя взял, — потребовал он. Его голос стал ниже. Хриплый. Сдержанный.

Я сжала губы. Молчала.

Тогда он наклонился и шепнул мне в ухо, обжигая дыханием:

— Проси, чтобы я в тебя вошел.

— Я… — выдохнула я, глотая воздух. — Я хочу. Пожалуйста…

— Что именно ты хочешь?

— Чтобы ты… взял меня, — прошептала я, почти беззвучно.

Он встал за мной, касаясь бёдер. Его руки скользнули по талии, поглаживая, будто успокаивая. Я чувствовала его возбуждение — сильное, пульсирующее. Он тёрся о меня, медленно, терпеливо, дразня, будто проверяя, готова ли я. А я… я почти теряла сознание от желания.

— Ты плохая, очень плохая девочка! Моя маленькая сучка…

Я дрожала, ощущая, как его напряжённый член касается меня — тёплый, пульсирующий. Он не толкался резко. Просто тёрся, едва надавливая, будто пробуя на вкус мою реакцию. Я слышала собственное дыхание — тяжёлое, рваное, будто я только что пробежала марафон. Всё внутри сжималось, тянуло, просило. Я была так возбуждена, что даже не чувствовала, как по ногам течет смазка.

Он наклонился, прижался грудью к моей спине и прошептал:

— Ты готова, девочка?

Я не могла выговорить ни слова. Только кивнула. Губы онемели. Вся я онемела — кроме одной, пульсирующей точки внизу живота.

Когда он начал входить, я зажмурилась. Первое проникновение было осторожным, но всё равно резануло болью — там, внутри, всё было слишком тесно. Но я была такая влажная, что он ничего не заподозрил. Я зажмурилась, цепляясь пальцами за спинку стула, сдерживая стон. Прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. К счастью, он воспринял мою дрожь как волнение или чувствительность, но не более.

Роман двигался медленно, очень медленно, каждый сантиметр преодолевая с усилием, а я — сдерживая дыхание, не давая телу отпрянуть. Боль смешивалась с жаром, с этой волной, накрывающей всё тело. Я чувствовала, как он заполняет меня, по-настоящему, впервые. Всё внутри растягивалось, принимало его. С каждой секундой тело расслабляется, оттаивает. Боль не исчезла полностью — но теперь она была частью чего-то большего. Чего-то настоящего.

Он знал, как доводить до безумия. Его движения были плавными, аккуратными, будто он сам сдерживал себя. Он позволял мне привыкнуть. Позволить моему телу принять его. Я ощущала каждый сантиметр — как меня тянет, как что-то внутри поддаётся, ломается, становится новым.

Двигался медленно, почти бережно, не догадываясь насколько я нова в этом. Но с каждым его толчком я ощущала — моё тело приспосабливается, раскрывается, принимает. Боль отступала, растворяясь в тепле и нарастающем, томительном удовольствии.

Я не могла поверить, что чувствую это. Странное, разливающееся по внутренностям пульсирующее наслаждение. Оно нарастало — не взрывом, а волной. Тихой, глубокой. Как будто всё моё естество тянулось к нему. Сливалось с ним. Я не была просто телом, в которое он входил. Я была его пространством. Его домом. Его стихией.

Он усиливал темп, но не терял контроля. Казался почти зверем, сдерживающим силу. Его пальцы впивались в мою талию, не отпуская. Его дыхание стало тяжёлым, рычащим.

Я чувствовала, как внутри пульсирует его напряжение. Он был на грани. Но не позволял себе сорваться. Ждал. Меня.

И я… я больше не хотела ждать. Не хотела бояться. Я выгнулась навстречу, раздвинула ноги чуть шире и прошептала:

— Пожалуйста… Сильнее…

Он замер. Всего на миг. Потом резкое, твердое движение. Снова вошёл в меня, но на этот раз глубоко, сильно. Я вскрикнула, вцепившись в стул. Боль вспыхнула молнией, обожгла изнутри — но вместе с ней пришло и невыносимое напряжение, сладкое, раскатывающееся по телу волнами. Он двигался во мне ровно, сильно, с нажимом. Не жалел — ни меня, ни себя. Всё было так, как он хотел. И я позволяла. Я принимала. Я тонула.

Каждое движение отзывалось в теле, в голове, внизу живота — жаром, огнём, ритмом. Я чувствовала, как мои внутренние стеночки раздвигаются под его натиском, как боль растворяется, уступая место нарастающему, необузданному удовольствию. Моё тело приняло его. Я хотела этого — каждую секунду. Каждой клеткой.

Движения стали сильнее. Глубже. Жестче, но не грубо. Каждое — как удар вглубь меня, в самую суть. Я чувствовала, как моё тело встречает его, зовёт, требует. Как внутри всё сжимается и дрожит, предвкушая развязку.

И когда она пришла — это было как взрыв. Я закричала, не в силах сдержать волну. Меня трясло. Я растворялась, исчезала, становилась только ощущением. А он… он вошёл в меня в последний раз, крепко прижимая к себе, и замер, тяжело дыша.

Вдруг он отстранился. Вышел из меня и развернул лицом к себе. Я была покрасневшая, потная, с разметавшимися волосами, губами, распухшими от его члена. Еле стояла на подкашивающихся ногах.

— Вообще-то я хотел попросить тебя расплатиться со мной обещанием, что ты будешь работать только со мной, — сказал он спокойно, застегивая ремень. — По крайней мере, в ближайший год. Отклоняя все предложения других агентств и фотографов.

— Но у меня нет никаких предложений, — прошептала я. Голова кружилась, и мне пришлось опуститься на стул, чтобы не упасть. — И вряд ли будут.

Прикрыв глаза, я кусала губы. Неужели он хочет сказать, что мне было необязательно с ним спать? Зачем он делает из меня дуру? После всего, что только что между нами было?

Мне стало стыдно от своей наготы, и я попыталась прикрыться отрезком прозрачной ткани. Под ним моя кожа дрожала — он не мог защитить меня от холода студии и от льда в голосе Романа.

— Просто пообещай, что всем откажешь, — его голос прозвучал мягче. Кажется, он заметил, что сильно меня обидел.

— Хорошо, — я кивнула, глотая слезы. — Я всем откажу. Если кто-то вообще спросит.

— Так, сейчас сделаем перерыв, — объявил он, как ни в чем не бывало. — Будешь кофе?

Роман скрылся в темноте комнаты, и я осталась одна, сидеть на том же стуле, на котором он только что лишил меня девственности. Я находилась в глубоком шоке от того, что только что произошло и никак не могла прийти в себя. Равнодушный тон мужчины тоже не добавлял уверенности. Я догадывалась, что так будет, но все равно было до жути обидно.