Чтение онлайн

Микаэль не знал кое-чего. То, что сделал с матерью Рэмунаса дед, удвоило ее способности. Рэм, ее сын, тоже был сильнее прочих чистокровных.

Микаэль размотал шарф, отдал помощнику куртку и встал напротив.

– Поединок решит все претензии, – выдохнул он. – Согласен?

Рэмунас кивнул.

– Я не мой дядя, - произнес он, медленно закатывая рукава. – Я за открытую схватку.

Первый удар противника пришелся ему в плечо, и Рэм понял, что, пожалуй, переоценил свои силы. Альбина подлатала его в клинике, но не до конца. Рэмунас пошатнулся и отбросил нападавшего в кустарник. По физической силе дети ночи во много раз превосходили простых людей. Удар был таким, что Микаэль смел ветки и кубарем прокатился дальше, остановившись лишь у мощного ствола ели.

«Еще не время» - напомнил себе Рэмунас. Главной особенностью чистокровных была способность приказывать другим, сила взгляда и голоса. Она зависела от силы духа обоих соперников. Смысл поединка – сломать и подчинить своей воле противника.

Микаэль вскочил и бросился к Рэму как взбесившийся бык. Рэмунас не успел увернуться и выставил вперед руки, сдерживая удар. Мышцы спины полыхнули острой болью – раны, оставшиеся от нападения, затянулись не до конца. Рэм крепко обхватил противника, оторвав от земли. Где-то он заприметил удачно торчавший из земли сук. Микаэль успел вывернуться и ткнуть Рэмунасу локтем в глаз.

Рэм взвыл, отступая. Последовал удар. Рэмунас скользнул назад и ощутил, как наткнулся спиной на что-то твердое, должно быть, ствол. Звуки на миг пропали, сменившись монотонным звоном.

Рэмунас был не в форме. Перед глазами висела кровавая пелена. Если он тут погибнет… Рэм вспомнил о Дине Романовой, о ребенке и представил, что сын будет обречен пройти через то же, что и некогда он сам.

Он сфокусировался на лице Микаэля. Чистокровным нужно сначала обезоружить соперника, потом подчинить. Рэм чувствовал, как его ярость с легкостью прогибает сопротивление Микаэля. Еще мгновение и рука противника дрогнула.

Микаэль с совершенно потрясенным лицом потянулся к поясу, вынул из кобуры пистолет и приставил к своему виску.

– Положи этому конец, - скомандовал Рэмунас.

Прогремел выстрел.

Он мог с самого начала убить главу клана, но это вызвало бы слишком много вопросов. Сейчас финны почувствовали в его голосе небывалую власть. Парадокс был в том, что Рэм мог выстоять против кучки подобных себе, но не против могущественного объединения благородных семей. Поэтому ему приходилось притворяться, что он обычный. До этого момента.

Рэмунас поднялся, опираясь на ствол. Никто не решался приблизится. Они чувствуют его силу. Ни один чистокровный, проиграв в битве, не смог бы использовать голос или взгляд.

«Дядя», - вспыхнуло в голове: «Мерзавец за это заплатит».

Рэмунас старался не смотреть на кровавое пятно, оставшееся от головы Микаэля.

– Кажется, мой дядя доставил проблемы не только мне, - сказал он, обращаясь к членам финского клана. – Я знаю, как их решить, если вы позволите мне говорить с советом благородных в Финляндии.

Ремунасу не отказали. Карельский клан остался без лидера. Они могли либо убраться обратно в Финляндию, потеряв все, что нажили на территории России, либо заключить союз с петербуржцами, чего и добивался Леонас поставив в незавидную ситуацию названного племянника. Однако Рэмунасу надоело играть в поддавки.

Рэм решился говорить с благородными, теневым правительством мира ночи. После того как он продемонстрировал собственные возможности осторожничать дальше не было смысла. Либо благородные не уделят внимания его силе, либо станут изучать ее. Пути назад не было.

Далеко не все главы кланов входили в совет, но все ему подчинялись. Вилкасы считались кем-то вроде мелкой швали. С их существованием мирились, потому что Леонас умудрился проникнуть в Россию, но его не любили и ему завидовали.

Рэмунас остался в Петрозаводске и, как это принято было, отправил одному из членов совета, проживавшему в Финляндии, письмо. Вскоре Рэм встретился один на один с этим главой клана в Хельсинки. О силе его никто так и не спросил. Потому что говорили о «дяде». Все ненавидели Леонаса, а точнее тот способ, которым он обычно вел дела. Благородные хотели иметь надежного партнера в России, Рэм пообещал им золотые горы, а его репутация их устраивала.

Следующей ночью Рэмунас вернулся в Петербург и снова посетил особняк Леонаса. За время его отсутствия «дядя» успел подлечить глаза. Белки у него были все еще красными, но теперь Леонас, похоже, худо-бедно мог видеть.

– Что это? – Леонас коснулся документов, которые Рэмунас швырнул на стол перед ним.

– Подписывай! – приказал Рэм.

Леонас взялся за ручку и взглянул на гостя так, будто ничего особенного не происходило.

– Мальчик мой, - улыбнулся «дядя», - ты прекрасно справился. Теперь мы в России единственный клан. У тебя талант, Рэм…

– Подпись, - прошипел Рэмунас, - иначе я выпущу тебе кишки и благородные закроют на это глаза в виде исключения. Я доложил им о части твоих дел.

Леонас провел по подбородку кончиком ручки.

– Ты заключил опасный союз. Еще более опасный, Рэм, чем со мной, - произнес он, ставя закорючку в документах. – Итак. Я отдал все наше имущество тебе и твоему сыну в случае твоей смерти. Очень мило, что у тебя есть отцовские чувства, Рэм.

– Тебя лишили права обращаться к совету, Леонас, и права представлять клан, - отчеканил Рэмунас, - благородные не хотят, чтобы единственный в России клан находился в руках зарвавшегося ублюдка. Я оставил им ключ от банковской ячейки, где будут договоры с российским правительством и документы на имущество. Они заберут это в случае моей смерти. Знаешь, что они там найдут еще, Леонас? Кое-что о том, кто ты на самом деле.

Леонас откинулся на спинку кресла.

– Теперь я глава клана, - прошипел Рэмунас. – Ты сообщишь своим шестеркам.

Собеседник оскалился.

– А если кто-нибудь узнает, что сын Виктории вовсе не мертв и у него скоро родится внук?

– Официально это будет не мой сын, - Рэмунас наклонился к собеседнику. – Карельский клан пошел на объединение, когда я согласился усыновить ребенка Микаэля.

– Подменишь его подстилку своей?
– Леонас ухмыльнулся, демонстративно перебирая бумаги.

– Даже если попробуешь убрать меня, пока я не передал в банк бумаги, - озвучил свой последний козырь Рэм. – Ребенок, все имущество и права достанутся финнам. Я об этом уже позаботился.

Леонас оттолкнулся от стола. Рэмунас читал в его глазах бессильную ярость. «Теперь понимаешь, каково было мне, «дядя»?», - вертелось в голове. Леонас проиграл и это было самое приятное событие со времени бегства в Россию. Рэмунас торжествовал.

– Если не хочешь, чтобы я задумался о том, как от тебя избавиться, сиди тихо и наслаждайся тем, что я тебе оставил, - оскалился он, протягивая Леонасу телефон. – Скажи своему управляющему о чем мы договорились.