Чтение онлайн

А время идет. Я езжу то в деревню, то в Москву. Совмещая это все со школой, у меня неплохие успехи, я на «отлично» сдаю все экзамены за девятый класс. Все великолепно. Но я понимаю, что мне надо чем-то развлечься, найти себе какой-то допинг. И тут я вспоминаю, что есть один человек в моем доме, которого я уже давно приметила. Зовут его Николай, ему около тридцати лет, у него есть жена и ребенок. Раньше я видела его очень часто, он постоянно гулял со своей собакой породы шарпей — такая рыженькая вся, как плюшевая. Но тогда я не пыталась с ним познакомиться. К тому же красоты у этого Николая особой и нет, но я помнила, что когда мы с ним сталкивались в магазине или на улице, то что-то было в нем такое, что меня притягивало, я даже не могу сказать что. Однако сейчас, когда мне вдруг приспичило и загорелось с ним познакомиться, я нигде не могла его найти. Конечно, я пыталась себя остановить, говорить себе: «Зачем тебе это нужно, он женатый человек» — и все такое. Но почему-то эти уговоры не действовали. Уж если я ставлю перед собой какую-то цель, то я разобьюсь, а своего достигну. И вот я ищу этого человека везде — я же знаю, что он живет в нашем доме и каждый день гуляет с собакой. Но не могу его отловить, не получается. Хотя я на сто процентов уверена: как только мы с ним встретимся хотя бы взглядами, то обязательно какая-то ниточка будет между нами, и постепенно у нас возникнут отношения. Но какие могут быть отношения, когда ты этого человека даже встретить не можешь! Вы не представляете — я иногда часами ходила по своему району и искала этого мужчину. При этом, честно говоря, я уже почти забыла, как он выглядит, не помнила черты его лица, а только помнила какой-то расплывчатый силуэт и эту рыжую собачку шарпея. Но я не могу их найти, у меня уже просто безвыходное состояние! Вы не представляете — я прикладываю все силы, я пытаюсь у всех узнать, но, с другой стороны, я же не могу своих соседей напрямую расспрашивать. Они сразу догадаются, ведь я уже не ребенок. Думаю: ладно, все равно я так просто не отступлюсь! Спрашиваю у своих подруг, а те сразу:

— Ты что! У него жена и дочь! И жена на телевидении работает!

Но мне-то от этого ни тепло ни холодно, я понимаю, что так мне ничего не добиться. И я решаю познакомиться с какими-нибудь ребятами, которые выследят для меня этого мужчину. Они проследят за ним, а потом мне расскажут, где и когда он со своей собакой гуляет. И вот я знакомлюсь с двумя пацанами, которые постоянно тусуются в моем районе. У них длинные волосы, они ходят с гитарами, в кожаных косухах — такие, вроде хиппи. И оба ко мне проявляют внимание. А они два лучших друга. Одного из них зовут Сережа Арсеньев, по прозвищу Арсен, у другого прозвище — Высуха. Но я же не могу им сказать: «Вам надо проследить одного мужчину. Сидите около его подъезда с утра до ночи!» Практически я так и хотела сказать, но удержалась, вижу, что парнишки уже увлечены мной. Думаю: хорошо, отложим это дело, никуда не денется. И стала общаться с этими двумя хиппи. Они приходили ко мне, сидели у меня на лестничной площадке с утра до ночи — то играли на гитаре, то рассказывали мне разные интересные истории — ля-ля-тополя. Я говорила:

— Зайдите ко мне, я вас покормлю, поедите что-нибудь.

А они:

— Нет, вынеси сюда.

Ну, я готовила что-то и приносила им на лестницу, сидела с ними, мы в карты играли. Между тем вижу, что эти два парня хотят меня как-то между собой поделить. У них отношения стали какие-то острые, напряженные. А ведь лучшие были друзья! Но утром ко мне приходит Арсен и говорит:

— Настенька, солнышко мое, я тебя люблю!

Я говорю:

— Ну что ты! Нельзя швыряться такими словами, любовь — это такое чувство!…

А он все равно клянется мне в своей вечной любви. А днем приходит Высуха и говорит;

— Настенька, золотко, я тебя люблю!

Мне еще хуже. Я как бы меж двух огней, но не хочу ссорить друзей, они же чуть ли не братья. А Арсен вообще любитель выпить, ему чем больше водки, тем лучше. Но Высуха стал все свои деньги тратить на меня. Арсена это очень угнетало, потому что Высуха уже не давал ему деньги на водку, а тратил их на подарки для Настеньки. И у них начались размолвки. А недалеко от моего дома находится детский сад. Летом там по вечерам тусуется вся молодежь, устраивают свои гулянки, пирушки. И вот мы отправляемся туда, я иду как с двумя телохранителями. Поскольку вид что у Арсена, что у Высухи впечатляющий, честно вам говорю. Приходим мы с ними в этот садик, и я замечаю, что на меня все как-то косо смотрят. Но я еще не понимаю этих взглядов. А позже выясняется, что Арсен и Высуха никогда не встречались с девчонками. То есть у них были девчонки, но так, на одну ночь — типа, просто переспать, и все. А тут видно, что они влюбились. И все пацаны были просто в шоке, поскольку Арсен с Высухой постоянно говорили о девчонках только одно: да все девки — шлюхи, кому они нужны?! И вдруг все видят, как они ко мне относятся — они меня чуть ли не на руках носят. Если, например, я что-то прошу, они прямо соревнуются, кто быстрее сделает. Это было так навязчиво, что мне уже и просить-то их ни о чем не хотелось. То есть эти пацаны отвлекли меня от того мужика с шарпеем, но не на себя, конечно, они мне и на фиг не нужны были, а на одну историю, которая с них, считай, началась. Потому что главная история еще только-только начинается. Поскольку Арсен с Высухой сидят у меня с утра до ночи, я понимаю, что если ко мне придет мой Петр, то может возникнуть большая проблема. Я же не хочу, чтобы он видел каких-то двух парней под моей дверью. Мне совершенно не нужно вызывать у него негативные эмоции. И вот я пытаюсь сказать этим парням: Ребята, вы заходите ко мне чуть пореже. А они не понимают, говорят: Настенька, давай ты выберешь одного из нас. Я говорю:

— Ребята, поймите: я не готова к такому выбору.

Но они настаивают, а все эти посиделки происходят, конечно, на глазах у Марата и Миши, которые, как вы помните, живут в моем доме. Они все это видят и говорят:

— Что, Лолита, развлекаешься? Новые игрушки себе нашла?

А на моей лестничной клетке находятся четыре квартиры, и знаете, я за это время о своих соседях столько интересного узнала, что даже сама была не рада. То есть, сидя там с Арсеном и Высухой, я слышала все разговоры, которые происходят за дверьми соседних квартир. Ровно напротив меня жила одна семья, там девочке четырнадцать лет было. Но хотя она моя ровесница, она практически никогда не гуляла, ничего такого не делала и даже со мной не общалась. А мне интересно почему она с нами не тусуется? Вроде симпатичная, мне было бы веселее, мы бы с ней сейшены устраивали. Но Валя никогда не выходила гулять. А отец у них пьяница, недалекий человек, огромный, как шкаф, и с такой рожей, как у свиньи. И мама, прямо скажем, тоже ему под стать. А дочка, эта Валя, по сравнению со своей мамой выглядит как Дюймовочка. И вот однажды мы сидим на ступеньках лестницы — я, Арсен и Высуха. Базарим, как всегда, и вдруг слышим какие-то звуки за дверью Валиной квартиры. Сначала типа плач, а потом голос, очень похожий на мой. Девочка — ей четырнадцать лет — плачет и говорит:

— Пожалуйста! Прошу, не делай этого! Пожалуйста! Мне больно, не надо!…

Знаете, в первую секунду я подумала, что это меня уже глючит, что у меня в памяти что-то всплывает или белая горячка началась. А Арсен с Высухой сначала ничего не слышали, они на гитаре играли. Я сказала:

— Прекратите! Тихо!

Они прекратили и тоже услышали — там слышимость идеальная. Как будто стены сделаны не из кирпича и бетона, а не знаю — из картона какого-то. Потом мы услышали за этой дверью тяжелые шаги, я резко поднялась и — на следующий этаж. Пацаны за мной. Слышим: подошел лифт, открылась дверь, и Валин отец уехал. Я поднесла палец к губам, показала ребятам, чтоб они сидели тихо, и спустилась вниз, приложила ухо к Валиной двери. А она, оказывается, сидела у своей двери с той стороны и плакала. У них была большая собака, и, наверное, она разговаривала с ней. Она обращалась к ней, как к другу, плакала и говорила:

— Я ненавижу себя, ненавижу… Я хочу умереть, мне надоела эта жизнь! Господи, ну за что, за что? Почему мне так все досталось? Ну, пожалуйста, ну, я прошу тебя, Господи, забери эту жизнь! Мне не надо! Я не хочу жить! Я не хочу жить так…

Знаете — я хотела открыть эту дверь, сесть с этой девочкой и поговорить. Но рядом были пацаны, я не стала делать этого при них. А потом, конечно, я с ней законтачила, и, короче, выяснилось, что эту девочку с одиннадцати лет насилует ее собственный отец. Сначала, до одиннадцати лет, он ее бил. Еще когда мы ходили в садик и она была в младшей группе, а я чуть постарше, она постоянно, каждый день приходила в синяках. Воспитательницы ее маму спрашивают: «В чем дело?» Та говорит: «Упала с кроватки ночью». И всякие такие отмазки. То есть до одиннадцати лет отец ее избивал. А после одиннадцати лет начал насиловать. Первый раз он ее изнасиловал, когда они были на даче вдвоем. Он изнасиловал ее в огороде. И взял с нее клятву, что она будет молчать, иначе он убьет и ее, и мать. Она, конечно, пообещала. С того дня почти каждый день в течение трех лет он перед выходом на работу ее бил и насиловал. Это было так ужасно — когда она мне это описывала… Потом, после разговоров со мной, Валя все-таки набралась смелости, рассказала об этом бабушке. Та стала рыдать и причитать, сказала Валиной маме. Но ее мама ничего не сделала, даже не попыталась развестись или подать в суд. То ли она ревновала Валю, то ли просто не любила ее. А когда уже в пятнадцать лет Валя познакомилась с парнем и стала с ним заниматься любовью, ей это было больно, отвратительно, она это ненавидела. Он называл ее самой лучшей, целовал, обнимал, а она ничего не чувствовала, кроме боли, и считала себя просто сучкой. Хотя в чем она виновата? Сейчас она живет у тети. Отец продолжает преследовать ее. Квартиру здесь они пропили, и теперь напротив нас живут другие люди. Не знаю, сможет ли она найти выход из этой ситуации. Но тогда, в тот день, когда эта Валя сидела под дверью и плакала, то, вы не представляете, даже у этих пацанов, Арсена и Высухи, сжалось сердце. А у меня было такое чувство, как будто там, за дверью, сидит моя вторая половинка… А еще был один случай — веселый. Мальчик — ему около девятнадцати лет — живет с мамой и бабушкой на той же площадке, в другой квартире. Такой парень среднего образования, не пойми что, и ничего особенного из себя не представляет. И вот как-то вечером он собирается на очередную гулянку, а его мама, провожая его, вышла за ним в прихожую. И, стоя, значит, перед наружной дверью, говорит:

— Сыночек, ты там поаккуратней, с девушками особо не общайся. И ничего такого не делай, о чем потом пожалеешь.

Вы представляете? У пацана уже возраст какой, а мама ему диктует и по ходу дела сует ему, видимо, что-то в карман. Тут он психанул и во весь голос:

— Мам, ты чё? Я себе сам могу купить гондоны!

А я сижу на лестничной клетке и отчетливо это слышу. Мне стало так смешно — я не могла сдержаться! А Арсен с Высухой просто ухохатывались. Я же говорю: это был не подъезд, а аншлаг.

Начну я эту кассету со стиха. Надеюсь, он вам понравится.

В детстве я была очень обязательным ребенком, я приходила из школы домой и, даже не поев, сразу же садилась за уроки. Пока я их не сделаю, я никогда не вставала. Хотя во дворе у меня были две замечательные подружки, мы гуляли, бегали, катались на велосипедах — все, как положено детям. Одну подружку звали Галя, вторую Юля. Они для меня были идеальными. Юля была очень боевым ребенком. Она в любой момент могла нагрубить и взрослому, и подростку. А Галя — нет. Она была мягкая, нежная, чем-то всегда напоминала котенка. И я эти имена просто обожала. Я маме говорила: «Мам, ну почему ты меня не назвала Галя? Ну почему ты меня не назвала Юля?» И у нас была простая детская хорошая дружба. Мы учились в одной школе и все дни проводили вместе. Но в восьмом классе, когда мне было тринадцать лет, со мной происходит то, с чего я начала рассказывать вам свою историю. Меня изнасиловали три парня. После этого я вообще перехотела гулять. Мама говорит:

— Что такое, Настя? Ты даже не гуляешь! Иди погуляй!

Она меня просто пинками выпроваживала из дома. Приходилось идти, но я не хотела встречаться ни с кем из знакомых и ехала гулять в другой район. А чтобы поехать в другой район, мне надо было сесть на автобус. И хотя от моего дома до автобусной остановки ровно сто метров, даже эти сто шагов были для меня пыткой. Я шла, никуда не глядя, опустив голову, ни на кого не оборачиваясь. Если меня окликали, я вздрагивала. Я не хотела никого видеть. А в моем доме живет много хороших ребят, с которыми я раньше общалась. Но после всего случившегося я перестала выходить к ним, перестала пить с ними пиво, сидеть на лавке и лялякать до двух ночи. Кстати, на самом деле это, может быть, и хорошо, потому что сейчас они нигде не учатся. Практически половина из них не работает, ничего не делает. А я не хочу для себя такой жизни, у меня другие ориентиры… Впрочем, это уже другой разговор, а тогда мои подружки Галя и Юля подумали, что я зазналась. Мол, я зазналась и не хочу с ними даже здороваться. Тем более что мой отец в это время покупает новую машину. И, видя это — как же! я на новой машине! на «кадиллаке»! — они говорят: «Настя зазналась, у нее папа крутой!» — и все такое. А мне это до того обидно — я вообще перестаю общаться с кем бы то ни было в моем районе. К тому же в скором времени у нас во дворе и все лавочки убрали. Но прошло какое-то время, где-то с полгода, и я решила: а чё я себя мучаю-то? Все равно мне терять уже нечего. Надо гулять, встречаться с ребятами, проводить хорошо время, я же ничего не теряю. И когда я начала встречаться с парнями, я стала вести на них досье. Нет, на самом деле, у меня была записная книжка, маленькая такая, тоненькая. Там я писала имя, фамилию, дату рождения, где и как познакомились, сколько были вместе. То есть я стала коллекционировать их. И в конце каждого года считала среднеарифметическое. В среднем у меня выходило четыре парня за месяц, сорок восемь парней в год. Я считала, что это неплохое количество. Иногда меня пацаны спрашивают: «А чем один парень отличается от другого в постели?» Хм… знаете… это то же самое, что фрукты. Чем один фрукт отличается на вкус от другого? Хотя с кем бы я ни спала, я каждого любила. Я бы никогда не смогла лечь в постель с тем, кого не люблю. Даже если у меня были к кому-то не очень определенные чувства, я умела уверить себя в том, что я его люблю. И всех, с кем я спала, я любила. За исключением первых трех. А порой мне кажется, что отдаться я могу человеку просто за красивые слова. Вот недавно совсем… Я была на свадьбе. И там был один молодой человек… "А у меня было платье с большим таким декольте, и вся моя грудь была украшена блестками — такими маленькими, они блестели. И мы с ним танцевали, он говорит: Можно, я поцелую твою грудь? Я говорю: Ты что! Здесь много людей! А он: Ну пожалуйста! Я: Ладно, так и быть… И вот он целует и говорит: