Чтение онлайн

— Боже, у меня такое чувство, как будто я поцеловал звездное небо!

От этих слов у меня даже голова закружилась. Нет, на самом деле. Он сказал это так красиво, нежно — у меня аж дыхание перехватило. Я думаю: Боже, до чего потрясающий мальчик, какой милый, хороший! Хм… Я была счастлива до умопомрачения……Пока я диктовала вам эту кассету, я нашла стих, который написал мне один парень. Я хочу вам его прочесть. Называется «Я другой».

Вот такой замечательный стих написал мне один молодой человек. На самом деле это не я, а он был игрушкой в моих руках. Но мне так понравились эти строчки: «Я знаю, что я твой не первый. Их было…» — три точки тут стоят, а потом: «Любил я, как мог, и поверь мне: я не хотел тебе зла». Я считаю, что это потрясающее стихотворение. Потому что мне… да, мне нужны такие стихи, такие строчки, «любовь до гроба» и тому подобное. Я как бы сама себе придумала, что я должна пройти по парням, собирая в ларец их сердечки. Меня это забавляло, развлекало, и в какой-то степени я, наверное, мстила. Мстила за себя. Хотя я не считаю себя злопамятным человеком. Сделай мне добро, и я всегда отплачу добром, я никогда в жизни не сделаю человеку больно или плохо. Хотя… я же отомстила очень жестоко той девчонке, которая неудачно сказала мне что-то. Вы помните, да? Порой мне кажется, что я никогда бы не стала такой жестокой и агрессивной, если бы в тринадцать лет не произошло со мной той ужасной истории. И я постоянно пытаюсь подавить в себе это чувство агрессии. Но не всегда могу. Знаете, некоторые ребята даже говорили мне, что у меня нет сердца. Потому что никто из них никогда не видел, как я плачу. Один мальчик мне сказал:

— Мы же с тобой поссорились. Почему ты не заплакала? Раз ты не плачешь, значит, тебе все равно, ты не переживаешь.

Я говорю: Плакать? Еще чего! Он говорит: Значит, тебе плевать на наши отношения! Хм, мне стало так смешно! А многие молодые люди, и в частности Миша мой и Марат, говорили, когда мне было еще тринадцать-четырнадцать лет:

— Тебе всего лишь тринадцать лет, а ты такая сладкая! Что же из тебя будет в двадцать лет?

Меня этот вопрос тоже очень интересовал. Было интересно вообразить, что будет, когда мне исполнится двадцать, двадцать пять. Любопытно, не правда ли? Мое счастье, я считала, заключается именно в том, что я ни к одному человеку сильно не привязываюсь. Говорят, Лев — это единственный знак, который спокойно уходит от своего партнера. Забывает его и никогда не оглядывается назад, не вспоминает ничего. Я, правда, помню всех своих любимых. Но чтобы жалеть о ком-то — нет, у меня этого нет вообще. Когда я в постели с… не важно с кем, я испытываю удовольствие не от того, что мне хорошо, а от того, что хорошо моему партнеру. Ему хорошо со мной! Это просто возносит меня на какой-то пьедестал! Я знаю, что в эту секунду я ему нужна до такой степени, что если я в этот миг испарюсь, то он просто умрет! Ему ни с кем не будет так хорошо, как со мной. И вот эти мгновения они незабываемы. Но при всем этом тут есть одна подробность. Дело в том, что когда я вступаю с мужчиной в близкие отношения — не важно с кем, даже с самым любимым, даже с Петром, — и вот у нас уже все замечательно: ласки, поцелуи, объятия, и я уже возбуждена до такой степени, что сама его хочу, сама готова на него наброситься, — и все-таки в тот миг, когда он в меня входит, в этот миг я вся зажимаюсь, каменею и испытываю такую же боль, как тогда, на том чердаке, в тринадцать лет. И все мои чувства уплывают. И только потом, когда я усилием воли заставляю себя расслабиться и говорю себе: «Что ты, Настенька, это же не чердак, это по любви», — только тогда какие-то ощущения ко мне возвращаются. Но — все, я уже не чувствую радости, у меня уже нет того вдохновения и забвения. А если иногда и бывает, то только под действием алкоголя. И когда я вам хвасталась, какая я железная девушка, сколько я могу выпить, то ведь и пила-то я малолеткой для того только, чтобы расслабиться и забыть тот чердак, вытеснить его из головы. А в постели… Когда я вижу, что моему партнеру хорошо ей мной, что он счастлив, то для меня это как терапия — мне сразу становится легче, я успокаиваюсь, разжимаюсь… И еще… Было время, когда у меня был такой бзик: я, наслушавшись свою подружку Галю, хотела найти и себе парня-девственника. Чтобы я была первая у него. Ведь у меня же никогда не было ребят младше меня, никогда. Я не представляю, что это такое, когда парень не знает, стесняется всего, боится тебя даже обнять, поцеловать. Ой, для меня это вообще чуждо. И я, конечно, попробовала найти себе такого и нашла — помните, я рассказывала вам о мальчике, моем ровеснике, с которым я в кафе познакомилась? Ладно, признаюсь вам до конца: я сделала из него мужчину. Но мне этот процесс его обучения не принес никакой радости… Нет, я люблю парней взрослых и дерзких — таких, чтобы у них кровь в жилах кипела, глаза блестели, эмоции через край. Как-то я сидела у Миши в гостях, он говорит:

— Настя, а тебе нравится, когда тебя силой?

Я говорю:

— Что?

— Ну, например, если бы я стал имитировать насилие?

У меня даже голос задрожал, я говорю: Ты с ума сошел! Зачем это? Нет, мне не нравится! Он говорит: Да ладно, перестань! Тебе понравится. Я поняла, что у него плохое настроение, что он хочет свою злость на ком-нибудь выместить. И начинается вроде как игра: он меня силой бросает на кровать, наваливается на меня и говорит:

— Неужели тебе не нравится, когда ты чувствуешь мужское сильное тело?

И правда, представляете, после этого вечера с Мишей мне стало нравиться, когда мужчина сильный, когда он меня заставляет, просто принуждает. Тут я поняла, что сойду с ума. Думаю: да я же больная! Как может девушке нравиться, когда ее заставляют? Дурдом! Я решила, что попаду в психушку с такими наклонностями. И стала изгонять это из себя, отрицать Э1и чувства. Но до конца они не уходят. И порой, когда я с мужчиной большого телосложения, накачанным, сильным, и особенно если у него есть татуировка, как у одного из тех парней на чердаке, то мне все равно нравится, когда он как будто силой меня берет. Такой у меня Марат был, Марат, у которого жена и ребенок. Его, кстати говоря, тоже заводило то, что он может схватить меня, поднять на руки, бросить на кровать, насильно целовать и, держа мои руки одной рукой, другой срывать с меня одежду. Его прикалывало, что он такой мощный, сильный, что он мне свою власть показывает. И мне это нравилось… Вы, наверное, думаете, что я сумасшедшая. Как девушке, которую изнасиловали, может нравиться насилие? Но я же вам честно признаюсь — да, нравится. И знаете, так, как я, рассуждает большинство моих подруг. А одна девочка мне говорит:

— На самом деле тебе даже повезло. Они — трое красивых, сильных, классных ребят — просто, можно сказать, с тобой втроем переспали. Ведь какая разница, с кем это было? С твоим парнем или не с твоим…

И одно время у меня возникла даже такая теория, что лучше вообще свои первые отношения начинать с парнем, которого ты не любишь. Ни чувств, ни привязанности, ничего вас не связывает. Да, такую вот теорию я стала себе внушать, как бы сама себя утешая. Мол, а что, действительно, если бы я переспала с любимым человеком, а он бы меня бросил? Я бы плакала, вспоминала это всегда, а тут мне особо и вспоминать-то нечего. Эта мысль меня очень тешила. А потом, когда прошло время и я стала встречаться с парнями, то важнее всего мне стали их слова, что я лучше всех. Конечно, я знала, что все они врали. Но эта сладкая ложь была для меня лучше, чем правда. Если парень мне говорил: «Ты самая красивая, самая лучшая, и никого в жизни у меня не будет, кроме тебя!» — то пускай я знала, что это вранье, но в тот момент у него блестели глаза и дрожали руки от его собственных признаний, и я верила ему и знала, что в эту секунду я нужна ему. Но не он мне… Хотя это я, наверное, неправду говорю. А на самом деле мне всегда-всегда так хотелось, чтобы рядом со мной был любимый, нежный, дорогой, милый парень, мой и только мой. Но постепенно и этот идеал исчезал, как воздушный замок. И я стала смотреть на жизнь по-взрослому, оценивать ее реально. Хотя когда у меня появился Петр… О, мой Петя никогда в жизни не причинял мне боли, никогда насильно не заставлял меня сделать что-то. Он меня любил — всерьез, по-взрослому, по-настояшему. Правда, если быть до конца честной, то и с ним у меня вначале были проблемы. Только — другого характера. Выяснилось, что Петя у меня может минут по двадцать, по полчаса… И для меня это было мучением, я не могла понять: как так? Неужели ему со мной так плохо, что он не может кончить? Но потом кто-то принес в школу очень интересную книжку, «Интимные мышцы» называется. Маленькая такая, тоненькая, но очень полезная. Особенно для девчонок. Там рассказывается о том, что в древности у женщин, оказывается, были очень развиты вагинальные мышцы, и они могли этими мышцами задерживать мужскую эякуляцию и растягивать свое удовольствие до бесконечности. А некоторые могли этими мышцами даже предохраняться от беременности — просто выталкивали из себя сперму, и все. Конечно, все девчонки сделали себе с этой книжки фотокопии и стали тренировать свои вагинальные мышцы — там, кстати, рассказывалось, как это делать. И вот представьте себе такую замечательную картину: школа, девятый класс, уроки какие-то занудные, но все сидят тихо-тихо, учителя даже диву даются, почему у всех девчонок вид такой сосредоточенный. А это, оказывается, мы делаем упражнения своих вагинальных мышц.

Извините за длинное отступление, возвращаюсь к своей истории. Лето прошлого года я решила сделать для себя самым веселым, с обилием эмоций, поскольку это было мое последнее, считай, беззаботное школьное лето. И я решила оторваться на полную катушку. Но июнь я провела с родителями на морс, там не было никаких особых приключений, а только однодневные встречи и свидания. То есть ничего впечатляющего. Зато в первых числах июля я приехала в деревню. И вот лето, жара, настроение потрясающее, хочется чего-то нового, интересного, и я пошла на дискотеку. А там все уже свои, я подхожу к девчонкам и говорю:

— Девчонки, на вечер парень нужен.

А я была уже в некотором подвыпившем состоянии, и они знакомят меня с парнем — вроде бы в шутку, а сами чуть ли не сватают нас друг к другу. Он стоит, улыбается, тут начинается новый танец, мы с ним идем танцевать и танцуем просто молча. Я прижимаюсь к нему как можно ближе и все сильнее — ведь у меня же алкоголь в крови. И чувствую, что у него… — что он уже возбужден. Я думаю: ну, все! Считай, он мой! И правда, после танца мы вышли на улицу к ребятам покурить, они там все стоят, улыбаются, спрашивают: Ну? Как у вас дела? А он говорит; Познакомьтесь с моей девушкой. Так мы стали встречаться. Он ко мне каждый день приходил. Я могла просто сидеть и подолгу им любоваться. Он был очень красивым. А красота для меня порой на первом месте. Конечно, я люблю, когда с человеком есть о чем поговорить, когда он умный. Но когда с ним не о чем поговорить, то пускай он хотя бы будет красивый. И вот Роман как раз принадлежал к такой категории. Он был очень красив — брюнет, а красился в блондина, но так, что это не было заметно. При этом у него черные брови вразлет, обалденно красивые глаза — такие миндалевидные, а говорить… говорить с ним было, к сожалению, не очень интересно. Мы говорили в основном об учебе, хотя и учиться он не собирался. У него отец владел местным кирпичным заводом и мог оплатить ему учебу. А поскольку за городом учеба стоит дешево, то, разумеется, он бы ему все там купил. И вот мы каждый день встречались с Ромой, гуляли, ходили на берег. Но как я когда-то, еще с самого начала своих поездок в деревню, решила, я не хотела ни с кем там спать, чтобы не клеймовать себя как какую-то уличную девку. Я приезжала туда как недоступная московская девушка со своими умными заморочками. Хотя этот Рома — у него и фамилия такая красивая, Ракитин, — мне очень нравился. Он был настолько красив — и я, прямо скажем, тоже ему под стать, — что друзья стали нас называть Ромео и Джульеттой. И это уже как игра была — все шутили, что у меня скоро будет фамилия Ракитина, и гадали, кто будет свидетелем на нашей свадьбе, — настолько мы были идеальной парой для этой местности. Но с Ромео мы виделись по вечерам, а днем я была одна. И вот как-то днем я, гуляя по берегу реки, познакомилась еще с одним парнем. Я его уже несколько раз видела на дискотеке, его звали Филипп. Он настолько там выделялся — его было совершенно не сравнить с другими деревенскими парнями. При этом дело не только в уровне их интеллекта, нет. Просто они и одевались, и по манере поведения были настоящей деревней. А Филипп был совершенно не такой. Во-первых, он одевался очень стильно. Если бы он не сказал мне, что он здесь живет постоянно, я бы подумала, что он москвич. На нем всегда были очень модные брюки, они на нем классно сидели, и вечно у него были такие прикольные кофточки, рубашечки классные. То есть Филипп никогда не одевался во все эти спортивные штаны и кроссовки, как все деревенские. Рому-Ромео, например, я сколько ни пыталась приобщить к нормальной одежде, он не соглашался в нее переодеться. Я уже говорю:

— Радость моя! Ну давай мы поедем куда-то, выберем тебе классную одежду, я тебе куплю все, что ты скажешь. Ведь ты такой красивый парень…

А он: нет, и все!

То есть это такой принцип у них в деревне: все должны быть как один, а если кто-то выделяется, то всё, он изгой! А Филипп не обращал на это внимания, следил за своей внешностью, поведением, даже манерой говорить. Он выделялся из всех, и вокруг него просто стаями кружили девчонки. Мне было очень легко и приятно с ним общаться, я понимала его, он рассказывал мне все свои проблемы, переживания… И он меня настолько понимал — буквально как хорошая подруга. Конечно, про него все говорили, что он гей, голубой, но я в этом сомневалась. Потому что однажды на дискотеке, когда моего Ромео там не было, я в нетрезвом состоянии сама стала Филиппа целовать, а он мне ответил. При этом целовался он и правда не как парень, а как девушка — нежно-нежно, и губы такие мягкие-мягкие, как подушечки! Но тут я опомнилась, подумала, что мы же с ним дружим, надо остановиться — и на этом все закончилось. А на следующий день я на той же дискотеке вижу Ромео, своего Рому. И у нас все потрясающе — мы танцуем, болтаем, ходим по клубу за ручку, нам весело. У Ромы изумительное настроение, и у меня. Но как говорится, мир не без «добрых» в кавычках людей — в какую-то минуту, когда я отвлеклась, ему тут же донесли, что его Джульетта ему изменила. И вот мы с ним станцевали еще один медленный танец под Элтона Джона, а когда танец закончился, он говорит:

— Настя, пойдем поговорим.

Я говорю:

— Да, конечно.

Мы выходим, и у меня как сердце вздрогнуло — по дороге на улицу я встречаю Филиппа. А он как-то странно посмотрел на меня и сразу глаза отвел. Думаю: ладно, отвел и отвел, мало ли! Хорошо, вышли мы с Ромой на улицу, а он все идет и идет. Только когда мы уже далеко отошли, он говорит: Настя, скажи честно: ты спала с Филиппом? Я говорю: Нет. Он говорит: А правду? Я говорю: Правда, нет. Он говорит: А было что-нибудь на вчерашней дискотеке? Тут я, знаете, не моргнув глазом сказала:

— Нет, правда, не было ничего. Я верна тебе. И как ты вообще можешь сомневаться в моей честности?

Он сел на бревно, обхватил голову руками и стал говорить:

— Как я мог?! Как я мог?! Я же так тебя любил!…

Я начинаю рыдать, плакать, говорить:

— Не верь никому! Все плохие, все нам завидуют, все хотят нас разлучить! Ты не верь никому! Хочешь, я перед тобой на колени стану?

А он — нет, он, как скала, неприступен. И я вижу, что все мои надежды на это замечательное лето тают в эту минуту и рассеиваются. Ведь я как? Я хотела провести это лето в деревне, чтобы у меня был классный мальчик, хорошая репутация, прекрасные друзья и вообще все нормально. Я даже мечтала отметить тут свой день рождения. Но не так, как раньше, не пьянкой, нет! А, наоборот, сделать все красиво, отметить этот день рождения только со своими самыми близкими друзьями — с Ромой и Филиппом. Только с ними, втроем! Причем не как-то там по-постельному, а по-дружески — взять вина, ликера, посидеть красиво… Но не тут-то было! Роман встал и говорит: