Невинная соучастница
Шрифт:
– Нет, я рад быть первым. А еще снова в восторге от твоей честности, продолжай в том же духе, – с удовлетворением ответил Мейтон, – тебе нравится это место?
– Да, здесь так красиво, – кивнула Глория, осматриваясь, – извини, что я запаниковала насчет цен. Уверена, что все нормально и у меня не возникнет проблем.
– Так. Леди. Я уже говорил, что здесь могу хамить только я, – Мейтон сложил локти на стол и подался вперед, чтобы его могла слышать одна Глория, – я тебя пригласил, значит счет должен интересовать только меня.
– Ммм… Но…
– И больше в моем присутствии не заводи этот разговор. Я тебя приглашаю, я с тобой, следовательно не хочу слышать никаких вопросов. Все. Не заставляй повторять.
– Хорошо, не буду.
– Вот и отлично, – Мейтон сверкнул своими карими глазами и облокотился о спинку стула, – мы договорились, но я все равно запишу твою ошибку в список долгов.
– Ты снова о них!
– Конечно. Ты очень красива, Глория.
– Спасибо…
Меньше всего Глории хотелось, чтобы тема разговора ушла в сторону приставаний и интимной близости. Она улыбнулась и еще раз пробежала глазами по интерьеру летнего ресторана:
– Мейтон, а какая здесь кухня? Если что, я понятия не имею как есть улиток, лягушек и странные тягучие жижи.
Мейтон только что сделал глоток воды и закашлялся от смеха.
– Боже мой, леди! Твоя честность убьет меня!
Как раз в это время подошел официант и расставил перед ними чайные чашки, чайник и тарелки с круассанами и венскими вафлями с ягодами.
– Не переживай, я тоже не поклонник тягучих жиж и лягушек!
Глория от его смеха немного расслабилась, ароматы чая и ягод подняли ей настроение.
– Выглядит отлично!
– Ты сомневалась в моем выборе?
– Ну… Если только немножко!
– Я вижу, тебе хочется стать крупной должницей! – подмигнул ей Мейтон, пододвигая к Глории ее тарелку и протягивая приборы.
– И почему тебе так нравится вгонять меня в краску?
– Потому что у меня это получается, – ответил он и принялся за свой завтрак, – а еще ты очень соблазнительно смущаешься.
Глория снова увела взгляд в сторону, пряча застенчивую улыбку.
– Хорошо, хорошо, держу себя в руках. Но все твои сегодняшние долги я запомнил!
Они переглянулись, наслаждаясь хорошим настроением, друг другом, свежей выпечкой и ее ароматами. Мейтон сдержал слово и больше не затрагивал тем, которые могли бы заставить Глорию отвернуться от него и замолчать в смущении. А мисс Сандер больше не строила из себя недотрогу и получала удовольствие от оказываемого ей внимания и ухаживаний, и конечно от ягод на вафлях. От Мейтона это не ускользнуло и он, не обращая внимания на смущенные протесты, заказал для Глории шарики мороженого с тремя сортами малины.
Говорили о еде, обсуждали прохожих, моду, погоду – в общем, всякие забавные, ненавязчивые мелочи и интересы. Мейтон не грубил, но и не скрывал, что разглядывает Глорию внимательно и с удовольствием. А она не скупилась на улыбки и отвечала на его внимание взглядами и интонациями простыми, ласковыми, легкими. Они настроились на один лад и им было хорошо вместе.
После завтрака Мейтон и Глория пошли прогуляться по улице. Он взял ее за руку, она ее не отняла. Шли молча, каждый думал о своем. Остановились на углу, Мейтон молча и серьезно смотрел на Глорию, сдвинув брови в его собственной задумчивости. Она смущалась смотреть в глаза, улыбалась и рассматривала листья на дереве за его спиной. Когда девушка взглянула ему в лицо, морщинка между бровей Мейтона разгладилась и он сказал:
– Мне жаль прерывать наше свидание, но у меня расписан весь день. Давай я отвезу тебя домой.
– Если у тебя есть время, конечно, – согласилась она.
Сев в машину, Мейтон снова взял Глорию за руку.
– А так неопасно ездить?
В ответ он только крепче сжал ее ладонь и коротко и строго посмотрел девушке в лицо. Глории захотелось сгладить этот угол, но она не знала, что именно лучше говорить, когда свидание подходит к концу. К счастью, Мейтон был не из тех, кому тяжело подбирать слова.
– Когда твое вручение диплома?
– В пятницу в двенадцать.
– Почему я до сих пор не получил приглашение?
– Ой, а ты хочешь прийти?
– Глория…
– Хорошо, ладно! Я буду рада! Приходи конечно!
Он посмотрел на нее как на дурочку, покачал головой и усмехнулся, хотя довольно тепло и не злобно. Остановившись около дома Глории, Мейтон притянул девушку к себе за руку.
Она увернулась от поцелуя в губы, чувствуя его дыхание на своей щеке. Глория ожидала очередного упрека, но Мейтон ничего не сказал, просто отпустил ее.
– Не хочешь меня целовать? – спросил он.
– Нет, – машинально ответила она, краснея, – то есть…
– Я понял, леди, я все понял.
Мейтон снова приблизился к ней и легонько поцеловал в щеку, лоб, кончик носа и в конце коснулся уголка ее губ:
– Я напишу тебе.
Глория посмотрела на него из-под ресниц, попрощалась и вышла на улицу.
Придя домой, она упала спиной на кровать и раз за разом перекрутила в голове все, что произошло сегодня утром. Все прошло совсем не так, как она ожидала. Мейтон представлялся ей гораздо более грубым, может даже глупым. А оказался намного нежнее, заботливее, ей было с ним интересно. Глории казалось, что их короткая прогулка за руку никогда не покинет ее память, а его милые поцелуи в машине навсегда оставили след на ее, уже неодиноком, сердце. Еще вчера ей хотелось как можно лучше узнать Мейтона, быстрее понять какой он человек, выяснить о нем все что только можно – а сейчас она забыла об этом. Мейтон перестал быть призраком, воображением, голосом – он стал ее реальностью, а в жизни засияло неизведанное до сих пор счастье. Глория влюблялась, ее отзывчивое сердце рвалось вперед, навстречу чудесной истории любви, желая отдавать себя, купаться в чувствах, не глядя под ноги и не оглядываясь по сторонам. Она была настолько очарована, вдохновлена, что у нее не было слов и желания садиться за свой дневник. Не хотелось ни о чем рассуждать, думать, предугадывать – просто хотелось жить, вспоминать моменты встречи и мечтать о новой. А у Мейтона все шло по графику без отклонений от расписания.
Сделка
27 июня, четверг
На следующий день после первого свидания Глория и Мейтон не виделись. Но с утра и до вечера оставались на связи: обменивались милыми сообщениями и даже один раз созвонились. Мейтон не менял своей манеры, стал разве что немного вкрадчивей и осторожней – в его планы больше не входило выбивать Глорию из равновесия, ему было необходимо приручить ее, завоевать доверие, заставить думать о нем и скучать по нему. У него все прекрасно получалось. Мисс Сандер постепенно теряла ненужную стеснительность, становилась свободнее, говорила вполне открыто. Она была счастлива испытывать влюбленность, волнение. Даже вручение диплома стало ожидаться ею не как формальное собрание, а как праздник по-настоящему значимый и заслуженный. Ведь туда придет он! Что может быть лучше? Она не размышляла о том, насколько Мейтон богат, с какими людьми и делами связан помимо той поверхностной информации о работе в строительной сфере. Глория думала и мечтала просто о нем, нуждалась в его внимании и видела в зеркале, как расцветает ее лицо и горят глаза.
Родителям она пока решила не говорить о своем знакомстве и завязывающихся отношениях. Тень сомнения и страха, что ничего у них с Мейтоном не получится, все же мучала ее. Ее отец и мать должны быть приехать на вручение диплома, и по старому плану после утреннего мероприятия они втроем хотели устроить короткую поездку за город на выходные. Но теперь на субботу у нее был запланирован переезд из квартиры в отель, а в воскресенье тридцатого июня должно состояться ее первое выступление на сцене в «Вайлет». Она решила, что не поедет никуда с родителями, но рассудила сказать об этом уже при встрече. На всякий случай, вдруг до завтра что-то изменится, а Мейтон и «Вайлет» исчезнут? Мисс Сандер до сих пор не до конца верила в свое новое счастье, хотя оно поглощало все ее сознание. Как много значит для долго одинокого человека, человека почти отчаявшегося и потерявшего правду о себе, влюбиться. Который считает, что для него все хорошее осталось позади, что его участь – смешаться с безликой толпой и ждать скромного течения и безызвестного конца. Человека прекрасного, переполненного чувствами, но которому некому их подарить. Еще несколько дней назад Глория так винила себя за то, что ей не хватает сил или ума быть смелее, счастливее в ее-то совсем молодые годы! Но теперь все хорошо, теперь она знает, что с ней все в порядке и все идет своим чередом.