Невинная в награду для бандита
Шрифт:
Он с наслаждением вдыхает аромат моего парфюма, а у меня от его дыхания тело покрывается мурашками.
— Заприте все двери, — приказывает бандит головорезам, — и следите, чтобы никто не мешал мне развлекаться с этой сладкой крошкой.
Головорезы кивают.
— Ну хули застыли? Быстро выполнять!
Они испуганно срываются с места, бегут выполнять приказ.
А Цербер заносит меня в свою комнату, кладёт на кровать.
— Не вздумай снова бежать, Аврора. Больше тебе побега не прощу. А за каждую попытку сопротивляться буду наказывать жёстко.
Он задумчиво смотрит на меня, словно решает, с чего начать.
Потом поворачивается, уходит к дверям, запирает их на ключ.
— Чтобы наверняка.
Кладёт ключ к себе в карман.
И возвращается ко мне.
Я дрожу от страха, боясь пошевелиться.
С ужасом гляжу, как бандит снимает с себя рубашку, обнажая своё красивое спортивное тело, грудь и шея покрыта татуировками, от идеальных кубиков пресса сложно оторвать взгляд, а от широких плеч, от мощных бицепсов у меня внутри становится горячо.
Очень горячо.
— Будь послушной крошкой, Аврора, — тихо говорит мне Цербер, наклоняясь, поглаживая мои бёдра, — тогда я не сделаю тебе больно, тогда ты получишь самое больше удовольствие в мире, о котором только можно мечтать!
Касается пальцами мои трусиков, снимает их с меня.
Инстинктивно сжимаю ноги, пытаясь ему помешать.
— Поиграть со мной решила? — ухмыляется бандит. — Подразнить захотела? Тогда я сделаю вот так.
И просто разрывает на мне трусики.
Откидывает тряпки в сторону.
Разводит мои бёдра, любуется моими маленькими складочками, моими нежными губками, которых не касался ещё ни один мужчина.
— Какие аккуратные, какие красивые, — говорит хрипло, — ещё никогда не встречал такого нежного бутончика, как у тебя, Аврора.
Смачивает два пальца слюной, касается моих складочек.
Дёргаюсь, словно ужаленная, но боюсь оттолкнуть его, боюсь, что он меня накажет! Изо всех сил сжимаю губы, чтобы не закричать, зажмуриваюсь, чтобы не смотреть в его яркие зелёные глаза.
— Открой их, — рычит бандит, продолжая ласкать мои нежные губки, — смотри на меня и не вздумай их закрывать! Хочу насладиться каждой твоей эмоцией, Аврора!
Боюсь его разозлить, открываю глаза, из которых бегут слёзы.
Смотрю на него даже не со страхом, а с ненавистью!
Ненавижу таких, как он!
Властных и жестоких бандитов, которые относятся к простым людям, как к жалким насекомым. Ненавижу своего босса, мелкого бандита, владельца ночного клуба, где я работала за гроши, а когда отказалась спать с уродом-клиентом, он просто вышвырнул меня на улицу, даже не заплатив за работу! А, когда я, отчаявшись, на грани нищеты, попыталась забрать то, что заработала, он просто отдал меня, как игрушку ещё более опасному и жестокому бандиту, для которого девушки — это лишь игрушки для утех!
Ненавижу!
Ненавижу тебя, Цербер!
Не хочу доставлять ему радости и удовольствия, пусть он видит, что мне противны его ласки, противно каждое его прикосновения…
Хочу, чтобы он видел мою ненависть, чувствовал её!
Хочу, но не могу…
Когда он касается моего клитора, гладит его средним пальцем, у меня в животе сразу простреливает, внутри становится горячо, между ног целый пожар, который сжигает все мои эмоции: страх, ненависть, отчаяние.
Остаётся только одно, очень странное и пугающее чувство, такое сильное, такое сладостное, запретное…
Оно накрывает меня с головой, как морская волна, утаскивает куда-то на глубину, не даёт дышать, не даёт собраться с силами, чтобы сопротивляться этому сильному и властному бандиту!
Цербер подчиняет моё тело себе, управляет им, своими горячими пальцами делает такое, от чего у меня кружится голова.
Едва сдерживаю стон, когда он активнее и быстрее ласкает мой маленький бугорок, когда всё внизу предательски намокает от его пальцев, таких горячих, таких сильных.
— Тебе нравится, крошка Аврора, — хрипит бандит, наслаждаясь моими эмоциями, — тебе очень нравится, когда я делаю так…
Сильнее надавливает на мой клитор!
Я не могу сдержать стона.
Он вырывается из меня, слишком громкий!
Ещё сильнее заводит бандита.
— А если я сделаю так…
Скользит пальцами к моим складочкам, проникает внутрь, ласкает меня изнутри. Уже не стону, уже кричу, не в силах противостоять этим ярким и горячим эмоциям! Они сжигают меня изнутри, не дают мыслить…
— Боже, хватит, — умоляю его, заливаясь слезами, — перестань… перестань меня мучить… прошу!
— Ты права, — улыбается бандит, убирая свои пальцы. — Хватит уже играть, пора переходить к самому сладкому.
Он скидывает туфли, снимает с себя штаны. Остаётся в одних трусах.
— На тебе тоже слишком много одежды, крошка.
Снимает с меня платье.
Снова рычит от удовольствия, любуясь мои телом.
Не дает мне прикрыть голую грудь, маленькие соски, которые предательски твердеют от одного взгляда этого красивого бандита.
— Хочу наслаждаться тобой и снаружи, и изнутри, — шепчет он, пристраиваясь у меня между бёдер, — хочу уже ощутить, какая ты приятная и тёплая там, внизу.
Прижимает меня к кровати, на мои всхлипывания не обращает внимания. Стараюсь не смотреть вниз, но чувствую, как моей ноги касается нечто большое, твёрдое.
Вздрагиваю, когда его упругая головка касается моих маленьких складочек, покрываюсь мурашками, когда он ласкает мои нижние губки, медленно проскальзывает внутрь и…
Глава 4
В первую секунду меня едва не ослепляет боль!
Такая резкая, такая острая, пронзает всё тело.
Вскрикиваю, пытаюсь вытолкнуть его из себя.
— Тише, Аврора, тише, — успокаивает Цербер, лишь сильнее прижимая меня к кровати, — боль сейчас пройдёт, потерпи, крошка, станет легче, станет приятнее…
Не верю ни единому его слову, меня охватывает паника, когда он внутри, такой большой, такой твёрдый, с каждым толчком проникает глубже и глубже, мне кажется, ещё немного, и он порвёт меня изнутри…
— Нет, не надо, — прошу в отчаянии, — ты же убьёшь меня…
Он останавливается, смотрит на меня удивлённо.