Чтение онлайн

Такова цель медитации: привнести в вашу жизнь нечто большее, что не будет привычкой, что-то спонтанное, что-то немеханическое, что трансформирует вас из робота в сознательное существо.

Георгий Гурджиев говорил, что человек появляется на свет без души. На первый взгляд это кажется невероятным, потому что на протяжении веков священники внушали вам, что все рождаются с душой, и вы в это верили. Приятно и комфортно верить, что глубоко внутри вас есть душа – вечная, бессмертная. А Гурджиев говорит, что у вас ее вообще нет! Внутри вас пустота, внутри вас ничего нет – только привычки, привычки, скопление привычек, а в центре – никого. Дом пуст. Хозяин или еще не пришел, или глубоко спит.

Гурджиев прав: вы лишь потенциально являетесь человеком. Существует возможность трансформации, но эту возможность легко упустить. И миллионы людей упускают ее, потому что для того, чтобы стать сознательным, чтобы получить душу, требуется титанический труд. Это подъем на вершину. Оставаться со своими привычками дешево, просто, это шаг назад. Достаточно гравитации, она все время тянет вас вниз.

Это как когда вы едете на машине с горы и заглушаете двигатель. Чтобы катиться вниз, вам не нужен бензин, гравитации достаточно. Но это невозможно, когда вы поднимаетесь в гору, здесь потребуется топливо. Вам будет нужна целостность, сила. И только сознание высвобождает ее.

Сознание – это ключ, ключ зажигания, который высвобождает в вас силу и дает вам способность взмывать высоко вверх.

В противном случае, изречение верно: старые привычки умирают с трудом… Потому что нет никого, кто бы мог эти старые привычки убить.

За завтраком жена сказала Фейнбергу:

– Сегодня к нам на ужин в первый раз придет бойфренд Сони. Я подам свои лучшие блюда. Так что, будь добр, веди себя прилично. Не ешь ножом, иначе ты поставишь крест на ее замужестве.

Вечером того же дня за ужином все шло хорошо. Фейнберг почти ни к чему не притронулся, потому что боялся взять в руки не тот прибор. Затем настало время пить кофе. Фейнберг взял чашку и начал переливать свой ароматный напиток в блюдце. Семья бросала на него гневные взгляды. Фейнберг продолжал лить. Наконец его блюдце наполнилось.

Фейнберг поднес его ко рту, посмотрел на сидящих за столом и сказал:

– Если кто-нибудь из вас произнесет хоть одно слово, я начну пускать пузыри!

Это сложно, это очень трудно. Вы должны быть сознательны, бдительны, начеку. Вы должны постоянно помнить. А помнить – это самое сложное, что есть в существовании.

Привычки можно отбросить, только не борясь с ними. Это как раз то, что обычно делают люди. Если они хотят избавиться от одной привычки, то создают другую взамен прежней, чтобы ее побороть. Если вы хотите бросить курить, вы начинаете жевать жвачку, и это так же глупо, как курение. Вы заменяете одну привычку другой, но остаетесь все тем же бессознательным человеком.

Отбросить привычку и ничем ее не компенсировать, оставаться предельно осознанным и бдительным, не переходить к другому заменителю – одна из самых сложных задач в жизни. Но это не невозможно, иначе не существовало бы Будды, Иисуса, Кришны. Так как будды случаются, значит, это возможно – хоть и трудно, очень трудно, нужно решиться на серьезное испытание. И все те, кто хоть немного себя уважает, неизменно принимают вызов самых великих, самых тяжелых испытаний.

Добраться до луны не так сложно. Взойти на Эверест – детская игра по сравнению с постоянным пребыванием в осознанности. Но в тот момент, когда начинает случаться осознанность, вы постигаете экстаз бытия, блаженство бытия. Вы знаете что-то, что невозможно себе представить. Это так безбрежно, так бесконечно! Если вы входите в это однажды, то навсегда остаетесь здесь. Будда называет это вечным законом. Иисус называет это Царством Божьим, он так об этом говорит. Но нужно стать достаточно бдительным, достаточно осознанным, чтобы не отождествлять себя с привычками, с шаблонами, структурами, которые укоренились в вашем существе.

Умирает богатейший, но очень несчастный старик и созывает к своему смертному одру трех духовников: раввина, католического священника и священника протестантской церкви.

Когда они приходят, старик говорит:

– Джентльмены, вы знаете старую поговорку: ты не можешь забрать это с собой. Что ж, забрать это с собой – в точности то, что собираюсь сделать я. И, учитывая вашу религиозность, я чувствую, что могу вам доверять. Здесь, в этих трех коробках, лежит б'oльшая часть всего моего состояния. Мое предсмертное желание – чтобы каждый из вас положил ко мне в могилу по одной коробке.

Все трое соглашаются выполнить его просьбу, после чего старик распределяет коробки и умирает. Естественно, в день похорон все духовники приходят и кладут в могилу по коробке. Позже они договариваются пропустить по рюмочке в ближайшем пабе, где после долгого молчания католический священник нарушает тишину.

– Друзья, – говорит он, – боюсь, что я должен кое в чем признаться. Я не все деньги положил в могилу. В последнее время пожертвований становится меньше, церковь нуждается в ремонте, мне показалось большим грехом не поместить часть денег туда, где они могут принести какую-то пользу.

После чего вступает священник протестантской церкви:

– Отец, я рад, что вы заговорили об этом. Как вам известно, я возглавляю несколько благотворительных организаций. И мне тоже показалось грехом просто похоронить эти деньги. Поэтому я тоже придержал часть из них, конечно, лишь небольшую часть, чтобы помочь этим очень достойным и необходимым организациям.

После очередного продолжительного молчания оба священника спрашивают раввина, который все это время смотрел в окно, что он думает об их поступках.

– Ну, – отвечает раввин, – должен сказать, что я глубоко удивлен, если не сказать шокирован. Будучи раввином, уважая желания умирающего человека, единственное, что я мог сделать, – это положить в могилу всю сумму. На самом деле, я выписал на его имя чек!

Раввин вы или нет, не так уж важно. Старые привычки умирают с трудом. Но они могут умереть. И вы должны приложить все усилия, чтобы они умерли, потому что в их смерти – начало вашей настоящей жизни.

Я не знаю, кто я. Я чувствую, что мне необходимо заземление на каком-то уровне. Разве нет никакого места, где можно было бы заземлиться?

Это хорошо, что ты не знаешь, кто ты, потому что все, что ты знаешь, окажется неверным.

Глубина вашего существа не поддается определению. У нее нет ни имени, ни формы. Самая сокровенная ваша часть всегда неизвестна и непознаваема. Сократ сказал: «Познай себя!» не потому, что это возможно. Он имел в виду: «Попробуй познать себя, и однажды ты поймешь, что это невозможно». И когда вы подходите к той точке, где все знание исчезает, и вы оказываетесь в глубоком неведении перед самим собой, это самое прекрасное переживание, величайший экстаз.