Чтение онлайн

Я утвердительно закивала, а он задумался.

— Этот Паша, какой он из себя?

Тут и я задумалась.

— Ну… высокий, такой… накачанный, если я правильно выразилась… Стрижка короткая, волосы не темные и не светлые, пегие какие-то, и вообще их цвет определить трудно, потому что он почти бритый.

— А физиономия?

Я вздохнула.

— Противная. Самая что ни на есть бандитская.

— А конкретней? Какие у него глаза, нос, губы?

— Глаза как глаза, — начала злиться я. — Нос не длинный и не короткий… обыкновенный нос. И рот тоже обыкновенный. Два зуба золотых внизу, сбоку…

— А особые приметы? Родинка или, может быть, шрам…

— У него был синяк на лбу, в прошлый раз. Но вчера уже сошел… Особые приметы были у его дружка, — вдруг вспомнила я. — Когда меня в баню привезли, дверь открыл парень, лохматый такой, и глаза у него смотрели в разные стороны, но было это не смешно, а страшно.

— Свистун, — сказал Миша, внезапно воодушевившись.

— Что? — не поняла я.

— Тот, о ком ты говоришь, скорее всего Свистун — кличка у парня такая. Значит, тип на «БМВ» по имени Павел — его дружок, Пашка Беребесов, по кличке Бес.

Я мысленно представила себе Пашку и вынуждена была признать, что эта дурацкая кличка ему необыкновенно подходит.

— Ты всех бандитов в городе знаешь? — с уважением спросила я.

— Приходится… Ты у него наколку на плече не заметила? — спросил Миша, а я обиделась:

— Хоть мы и встретились в бане, но парень был одет.

— Извини, — вроде бы смутился он. — Баня на Пирогова? Чего ж они делали на чужой территории?

— Прятались, — хмуро бросила я.

Мы тормозили возле Мишиного подъезда, и разговор на время прервался, но как только вошли в квартиру, возобновился.

— Хочешь кофе? — предложил Миша, и мы выпили по чашке.

— Этот Бес, кто он? — проявила я любопытство.

— Темная лошадка. Достоверно известно одно: в карты ему везет необыкновенно. Думаю, он мелкий жулик и карточный шулер. Ни в чем серьезном замешан не был, но нутро бандитское, и не сегодня-завтра он все равно сядет. Каким боком он в эту историю умудрился влезть, ума не приложу.

— Я же объясняла, — заподозрив, что Миша слушал меня невнимательно, сказала я. — У него неприятности, потому что вместо того, чтобы ждать меня в машине, он потащился в парк. И кого-то там покалечил. А тому, кто их послал, это не понравилось, и Пашка теперь не может появиться у себя дома, вот и сидит в дурацкой бане. И злится на меня. Хотел голову оторвать и искал меня несколько дней именно с этой целью. Миша, скажи, как можно найти человека в большом городе, зная лишь его имя?

— Можно, — кивнул он, думая о чем-то своем, я обиделась такому невниманию и тут заметила, что раны на лбу и скуле моего спасителя вновь кровоточат.

— Надо обработать твои раны, — вовремя вспомнив о своих обязанностях, всполошилась я, знать не зная, как это делается, но пылая энтузиазмом.

Миша провел рукой по лицу и отмахнулся:

— Ерунда…

— Нет, не ерунда, — забеспокоившись, что мне не дадут выступить в роли медсестры, возразила я. После чего отправилась в ванную, обнаружила в аптечке перекись, бинт и вату, а также флакончик с йодом и со всем этим богатством вернулась в кухню. Следующие пятнадцать минут Миша сидел, откинувшись на стуле, а я старательно обрабатывала его раны. Чтобы мне было удобнее, колени он раздвинул, я как-то очень естественно между ними устроилась, мои руки порхали по его лицу с возрастающей нежностью, а его руки оказались на моих бедрах. В результате бинты и йод были забыты, а мы перебрались в комнату на диван.

Все было просто замечательно, пока меня черт не дернул вспомнить про «Ауди».

— Алькина машина нашлась, — лежа на плече у любимого, сообщила я. — Витьке звонила, он сказал, машина сейчас около ГАИ. Кто-то бросил ее на стоянке возле хлебокомбината, неизвестно даже, мужчина или женщина… Может, все-таки Алька?

Миша уставился в потолок и перестал подавать признаки жизни, чем очень меня расстроил. Потом энергия забила в нем ключом, но совсем не так, как мне бы того хотелось. Он очень нежно избавился от моей головки, приподнялся и сказал:

— Мне надо кое-что выяснить… Из квартиры никуда не выходи, через пару часов я вернусь.

Подавив тяжкий вздох, я согласилась, Миша решительно поднялся, подхватил с пола штаны, а я ошалело замерла, уставившись на его спину: чуть выше поясницы, справа, темнело родимое пятно овальной формы.

Я вроде бы крякнула и рухнула лицом на подушку. В голове все перемешалось и не желало вставать по местам.

Между тем Миша оделся, извлек из тумбочки пистолет, что-то там с ним проделал, а потом, точно нарочно стоя ко мне спиной, сунул под футболку жестом, который врезался в мою память, надо полагать, до конца жизни. Если и были у меня сомнения, так разом отпали. Я залезла с головой под одеяло и отчетливо клацнула зубами. Миша подошел, наклонился ко мне и позвал:

— Зайчик…

«Чтоб вам всем провалиться!» — подумала я, высунув нос. Он поцеловал меня, погладил по щеке, и все это с проникновенной улыбкой. Вот и верь мужикам после этого!

Видно, что-то отразилось на моей физиономии, потому что Миша вдруг спросил:

— Что случилось?

— Пистолет… — пролепетала я.

— Ты же видишь, что происходит… Пожалуй, лучше носить его с собой.

Он еще раз меня поцеловал, напомнил, чтоб из квартиры я выходить не смела, и ушел. Я, в свою очередь, пообещала до его возвращения крепко спать.

Едва за ним захлопнулась дверь, я вскочила и бросилась в ванную, погрозила безвинной квартире кулаком и громко заявила:

— Тоже мне умник!

Сборы заняли двенадцать минут — рекордный срок, а для меня прямо-таки фантастический. Через двенадцать минут я покинула квартиру, выбегая из подъезда, споткнулась, едва не упала и несколько раз громко чертыхнулась. «Рвем когти, — сказала я самой себе. — Альке я помочь не могу, а когда милиционеры-герои, о которых пишут в газетах, убивают родных братьев, натянув на лицо дурацкую маску, с Родины надо съезжать. Время жить в России еще не настало. Виза у меня есть, а пока буду решать вопрос с авиабилетами, поживу в Москве. Схожу на Красную площадь, она мне всегда нравилась… Одно плохо, придется зайти домой, там документы, деньги и кое-какие совершенно необходимые вещи».

Я выскочила на дорогу, взмахнула рукой и вскоре уже выходила возле своего подъезда. Подозрительно огляделась, ничего не обнаружила и торопливо поднялась на второй этаж. Зачем-то позвонила, открыла дверь, пролетела в комнату и тяжело вздохнула: на моей постели, развалясь на подушках, восседал тип, с которым я в настоящий момент меньше всего желала встретиться, — Павел Беребесов, по кличке Бес, собственной персоной. Чтоб ему пропасть! На этот раз бурной радости он не выказывал, улыбнулся исключительно подло и проронил:

— Привет.

— Привет, — ответила я, косясь на входную дверь.

— Не вздумай, — отсоветовал он. — Башку оторву.

— Ты и так оторвешь, — затопталась я на месте, а он согласился:

— Конечно. Смерть у тебя будет долгой и мучительной.

— Что ты мне голову морочишь, — отмахнулась я. — Я про тебя все знаю, ты карточный шулер и мелкий жулик. А мелкие жулики людей не убивают.

— Кто я? — вытаращил он глаза.

— Я уже говорила… — Я подошла и села рядом. — Скажи лучше, мент может убить человека или у меня белая горячка?