Чтение онлайн

— Хорошо танцуешь, — заметила я. — Зачем тебе карты? Ты мог бы зарабатывать танцами.

— До чего подлый мент, — покачал головой Пашка. — Выдумать про меня такое. В карты мне везет, а за шулерство, между прочим, морду бьют.

— Когда мы в первый раз встретились, она у тебя как раз была разбита.

Он нахмурился и спросил:

— Не знаешь, почему мне так хочется врезать тебе?

— Знаю: потому что ты совершенно невоспитанный и несдержанный тип.

— Скажи честно, свинтить хотела?

— Хотела.

— Чтобы поиски были плодотворными, мне надо думать о деле, а не тебя пасти.

— Я не сбегу.

— Почему это вдруг? — заинтересовался он.

— Мне нравится, как ты танцуешь, — ответила я и добавила серьезно: — А еще я хочу узнать, что случилось с Алькой.

Мы одевались, когда Пашке позвонили, он извлек из пиджака свой сотовый, сказал: «Ну», — и стал слушать, глядя на меня с некоторой суровостью, потом бросил: «Пока», — и продолжил меня разглядывать, играя трубкой.

— Кто звонил? — проявила я любопытство.

— Дружок.

— Плохие новости?

— Попробуем жить с плохими новостями.

Мне это не очень понравилось.

— Наверное, мне надо идти в милицию, — минут через пять сказала я.

— Накапать им, что их мент — убийца?

— Конечно.

— Не советую. Сама говоришь, что он какой-то там герой. Кому поверят больше? Шальной бабе, которая даже лица убийцы не видела, или честному менту? А вот свидетелем сразу же станешь опасным, соображаешь?

Я поежилась.

— Что же тогда делать?

— Поедем на дачу к твоей подруге. Посмотрим, авось и разберемся, что к чему.

И мы поехали на дачу.

Пашкина машина стояла в соседнем дворе, он велел прихватить сумку, заявив, что в ближайшее время я вряд ли смогу вернуться в свою квартиру.

— Странно, что Миша, то есть мент, не приехал ко мне, — размышляла я вслух по дороге на дачу. — По-моему, не обнаружив меня в своей квартире, он должен был отправиться на поиски.

— Вряд ли ему пришло в голову, что ты преспокойненько сидишь у себя. Если он ничего не заподозрил, значит, считает, что тебя в очередной раз умыкнули, а если заподозрил — думать, что ты прямиком отправилась к себе, и вовсе глупо. Нормальный человек в такой ситуации должен прятаться…

— А мы, выходит, ненормальные?

— Про тебя и разговора нет… Ладно, не злись, а то морщины на лбу появятся. Где сворачивать?

Я объяснила, и через десять минут мы тормозили на развилке.

— Значит, так, — сказал Пашка. — Я иду на разведку, собираю сведения, а ты наблюдаешь за дачей подруги. Отсюда ее хорошо видно?

— Не очень.

— Найдем удобную позицию. Дерево видишь? Заберешься на него и будешь наблюдать.

— За домом?

— Конечно. Только повнимательней.

— Может, лучше подъедем к дому и все осмотрим? — предложила я.

— Нет, не лучше. Делай, что говорят. И ворон не лови.

— Я не умею лазить по деревьям, — запаниковала я.

— Я тебя подсажу.

Через несколько минут, ободрав колени, я устроилась на толстом суку и стала смотреть на Алькин дом.

— Теперь хорошо видно? — спросил Пашка.

— Хорошо, — огрызнулась я.

— Вот и наблюдай.

Он сел в «БМВ» и рванул по проселочной дороге, подняв облако пыли.

Два с половиной часа я исправно пялилась на дачу. Совершенно ничего не происходило. Дом выглядел каким-то заброшенным, ни одного живого существа в радиусе пятисот метров. Сидение на дереве стало казаться мне глупым. Наконец появился Пашка, вышел из «БМВ», постоял, задрав голову, и спросил:

— Сидишь?

— Сижу, — нахмурилась я.

— А зачем ты туда забралась, не скажешь?

Я едва не заревела от злости.

— Мерзавец. Ты нарочно, да? Кретин несчастный, как я тебя ненавижу!

— Уже хорошо.

— Что хорошо, придурок? — заорала я, пытаясь слезть с дерева — впрочем, безрезультатно: я боюсь высоты и в настоящий момент шевелиться не хотелось.

Пашка устроился на травке и охотно пояснил:

— Хорошо, что ненавидишь, кое-какой прогресс. Слышала, что люди говорят: от ненависти до любви один шаг.

— Идиот, я тебя убью…

— Кончай хамить, не то с дерева я тебя снимать не стану. А сама ты не слезешь.

— Сними меня отсюда, немедленно! — то ли жалобно, то ли зло заорала я.

— Ладно, только ногами не дрыгай.

Он помог мне спуститься, я хотела съездить ему по физиономии, но вместо этого презрительно отвернулась и пошла по дороге в сторону дачи.

— Ты куда? — поинтересовался он, догоняя меня.

— Отвяжись. Обойдусь без тебя и твоих дурацких розыгрышей.

— Самохин был здесь в среду, — заявил он.

Я вытаращила глаза и остановилась.

— Откуда ты знаешь?

— С мальчишками болтал, местными. Они на речку шли, вон через те кусты возле дачи. И видели машину. «Форд» черного цвета. Даже номера запомнили. Я позвонил и выяснил: принадлежит Самохину Александру Георгиевичу. Машина стояла возле ворот, а когда мальчишки вошли в лес, видели, как «Форд» промчался в сторону шоссе. На бешеной скорости.

Я забегала вокруг Пашки кругами, силясь что-то понять.

— Выходит, Самохин приезжал сюда. Во сколько мальчишки видели машину?

— Точное время указать не могут, где-то около одиннадцати — говорят, мультики посмотрели и на рыбалку пошли. Заглянем в программу телепередач и приблизительно будем знать время. Здесь только два канала…

— Надо идти в милицию. Теперь мне совершенно ясно: Самохин не зря врал, что не был на даче. Он наверняка знает, что случилось с Алькой.

— В милицию пока рано, а вот с Самохиным надо побеседовать.

— Но я уже пробовала. Он заявил, что весь день был на работе и у него есть свидетели. Надо в милицию, припрут его к стенке как следует, расколется.

— У нас расколется скорее. Что милиция?.. Мужик он непростой, а за свои деньги найдет десяток уважаемых людей, которые клятвенно подтвердят, что были рядом с ним сутки напролет. А с другой стороны — показания пацанов, уборщицы и какого-то водилы… В милиции они начнут путаться, а потом и вовсе откажутся от показаний.

— А с нами он будет откровенничать? — съязвила я.